ЗАП.КНИЖКА Gr_S

MD

Wed, 09 Dec 2009 18:42:04 GMT

Bitte, geh nicht fort (German version of Jacques Brel's Ne me quitte pas)
http://www.youtube.com/watch?v=vCmMc0ZoLbQ&feature=related
то же - live (1963, Baden-Baden):
http://www.youtube.com/watch?v=2MKIcg6wi6A&feature=related

Sag mir wo die Bluemen sing (Germam version of Pete Seeger's Where Have All the Flowers Gone)
http://www.youtube.com/watch?v=P3ET1b0ymZs&feature=related
то же - live (1963, Baden-Baden)
http://www.youtube.com/watch?v=5tOfd8S1n9I&feature=related

Das ist Berlin
http://www.youtube.com/watch?v=jeoMx6pojYI&feature=related

na endlich..........
http://www.youtube.com/watch?v=DH6zRAJ8ziY&feature=related
Vor der Kaserne
Vor dem großen Tor
Steht eine Laterne
Und steht sie noch davor
Dort woll'n wir uns da wieder seh'n
Bei der Laterne wollen wir steh'n
Wie einst Lili Marleen. Wie einst Lili Marleen

Unsere beiden Schatten
Sah'n wie einer aus
Daß wir lieb uns hatten
Das sah man gleich daraus
Und alle Leute soll'n es seh'n
Wenn wir bei der Laterne steh'n
Wie einst Lili Marleen. Wie einst Lili Marleen.

Deine Schritte kennt sie,
Deinen schoenen Gang
Alle Abend brennt sie,
Doch mich vergaß sie lang
Und sollte mir ein Leid gescheh'n
Wer wird bei der Laterne stehen
Mit dir Lili Marleen? Mit dir Lili Marleen?

Aus dem stillen Raume,
Aus der Erde Grund
Hebt sich wie im Traume
Dein verliebter Mund
Wenn sich die späten Nebel drehn
Wer wird bei der Laterne stehen
Mit dir Lili Marleen? Mit dir Lili Marleen?

German stars, 1930s-1940s

Wed, 02 Dec 2009 09:51:37 GMT

Немецкое кино 1933-1945
http://www.kinozapiski.ru/article/255/

Бригитте Хорни
http://en.wikipedia.org/wiki/Brigitte_Horney
http://www.youtube.com/watch?v=eKFam6xOAV0

Рената Мюллер
http://en.wikipedia.org/wiki/Renate_M%C3%BCller
http://ru.wikipedia.org/wiki/%D0%9C%D1%8E%D0%BB%D0%BB%D0%B5%D1%80,_%D0%A0%D0%B5%D0%BD%D0%B0%D1%82%D0%B0
http://www.youtube.com/watch?v=rDm6XgGnPMk&feature=related

Кирстен Хайберг
http://de.wikipedia.org/wiki/Kirsten_Heiberg
http://www.youtube.com/watch?v=3sJTrTWEybo&feature=related

Зара Леандер
http://en.wikipedia.org/wiki/Zarah_Leander
http://www.youtube.com/watch?v=mBk0QauAbHw&feature=related
http://www.youtube.com/watch?v=0zDL4j9haQ0&feature=related
http://www.youtube.com/watch?v=EilS-PV9ODE&feature=related
http://www.youtube.com/watch?v=cU1zVq3E_D8&feature=related (чардаш из к-ф "Голубой лис", 1938)

We the Living

Sun, 29 Nov 2009 08:16:27 GMT

На базе предисловия Леонарда Пейкоффа к изданию 1995 года и предисловия Рэнд к изданию 1958 года.

~ 1930 - Рэнд приступает к написанию романа (a novel), по совету мужа Фрэнка О'Коннора и его брата Ника, которым она рассказывала о жизни в Советской России.

~ 1933 - окончено (первое название Airtight, "Удушье", второе название восходит к просьбе одного из ее русских знакомых, который еще в Петербурге говорил ей как-то в гостях, перед самым ее отъездом: When you get there, tell them that Russia is a huge cemetery and that we are all dying", = "Когда попадете туда, скажите им, что Россия - гигансткое кладбище и что мы все умираем"). Андрей - полностью вымышленный персонаж, образ Лео - основан на реальном человеке, с которым у нее в России был схожий роман, прототип Ирины - сестра Нора, прототип дяди Василия - отец).

~ 1933-936 - роман отвергнут более чем дюжиной издательств. Повторяющаяся мотивировка отказа к напечатанию была 'that the author did non understand socialism' (= "автор не понимает социализма").

~ 1936 - под конец года рукопись попадает в Macmillan, мнения членов редколлегии по поводу напечатания романа разделяются. По словам Рэнд, один из внешних членов редколлегии, fought against book violently (= "агрессивно протестовал против [опубликования] книги"). Это был Гренвилл Хикс (Grenville Hicks), через несколько лет признавшийся в том, что состоял в коммунистической партии (любопытно, что когда в 1957 году The New York Times искала рецензента для своего Book Review для рецензии на Atlas Shrugged, она обратилась именно к Гренвиллу Хиксу). После дискуссий в редколлегии верх взяли те, кто посчитал нужным напечатать роман, решающую роль сыграла позиция владельца издательства, пожилого человека, заявившего, that he did not know whether the book make any money, but that it was important and ought to be published. (= "не знаю, удастся ли сделать на этой книге деньги, но она является важной и ее стоит опубликовать").

~ 1937 - поначалу книга плохо расходилась, через год (thanks of word of mouth) the book started to take off. Однако, когда книга получила хороший прием и рыночный успех в Англии, Дании и Италии, у Macmillan'а не оказалось ни одного экземпляра (в Macmillan'е набор почему-то был рассыпан в первые месяцы после релиза, и книга была out of print следующие 25 лет, пока Random House в 1958-м году, на волне успеха "Атланта", не выпустил второе изданием We the Living.

Мир истории - электронный журнал

Thu, 19 Nov 2009 08:08:15 GMT

который раньше был на www.tellur.ru/~historia

А. Закшевский. Великое княжество Литовское в XIV — XVIII вв.: своеобразие права и государственного строя
http://www.historia.ru/2005/01/zakrzewski.htm

Д.А. Гутнов. Про ограбление ("экс") 1907 года
http://www.historia.ru/2003/03/kamo.htm

А.В. Репневский. Торговля между СССР и Норвегией между войнами
http://www.historia.ru/2002/08/repnevsky.htm

С. Дембский. Польско-советские отношения в оценках Берлина. 30-е годы
http://www.historia.ru/2002/05/debski.htm

Г. Поташенко. Русские старообрядцы в Великом княжестве Литовском (N4, 2002)
http://www.historia.ru/2002/04/potashenko.htm

Джонсон, продолжение, фрагмент 4

Thu, 19 Nov 2009 04:41:15 GMT

Этот же период характеризуется постепенным ростом международной торговли. В позднем средневековье торговля за пределами Европы сокращалась вследствие исчерпания в Европе ее бедных серебряных рудников и редких месторождений золота и, следовательно, вследствие постепенного уменьшения способности континента оплачивать свой импорт металлом. Открытие испанцами запасов драгоценных металлов в Америке произвело глубокие изменения в международной торговле. Отныне и навсегда европейская экономика стала денежной экономикой. Торговцы начали производить свои операции в невиданных ранее масштабах. Гигантский поток серебра, хлынувший в Европу, толкал вверх товарные цены, и, поскольку, повышение заработной платы и ренты отставало от их динамики, этот процесс увеличивал прибыль торговцев, которые стали строить дворцы и усиливать свои позиции в обществе. [Здесь нужен будет комментарий, так как это объяснение Джонсона несостоятельно с экономико-теоретической точки зрения, -- Гр.С.] По мере распространения торговли по миру и увеличения числа торговых предприятий, стала все более очевидна важность основания колоний и их дальнейшей экспансии. {23} Наконец, свою роль сыграло и рыболовство в водах Северной Америки, которое постоянно увеличивалось все это время. На рубеже XVI и XVII столетий и англичане, и французы уже имели полупостоянные рыбацкие поселки на Ньюфаундленде, Лабрадоре и в других местах нынешней Канады. Первое постоянное французское поселение в Атлантике появилось на острове Сэйбл (Sable Island, île de Sable), затем, в устье реки Сангенэ (Sanguenay River), они основали колонию Тадоуссак (Tadoussac). Великий французский путешественник и предприниматель Самюэль де Шамплен высадился здесь в 1603 году, и его экспедиция побывала в Акадии, на острове Бретонский Мыс и в материковой Канаде. В 1608 году Шамплен основал Квебек. Эти первые французские экспедиции осуществлялись, в основном, гугенотами, хотя, когда в 1620-х католики восстановили свое влияние на французскую корону, это сказалось и на заморских операциях Франции. Теперь уже не испанцы, а французы были тем фактором, который гнал через Атлантику тех прозорливых англичан, которые спешили - пока не поздно - оказаться и закрепиться в Америке. [34]

В начале XVII века все эти тенденции сошлись воедино. Яков I благосклонно относился к процессу колонизации – в той мере, в какой она не грозила ему конфликтами с Испанией и Францией. Как и во времена Елизаветы, основным методом, которым действовала корона, было издание чартеров в пользу «компаний предпринимателей» (companies of adventurers), рисковавших собственными деньгами. Колонизация Ольстера, начавшаяся в полном объеме после 1606 года, впитывала подавляющую часть свободных ресурсов, однако в этом же году был выдан новый чартер заново организованной Виргинской компании. Эта компания базировалась в двух английских регионах – северном, с центром в Плимуте, и южном, центром которого был Лондон. Предприниматели из Плимута основали колонию Сагадахок (Sagadahoc) на Кеннебек Ривер (Kennebek River), которая, однако, была оставлена в 1608 году. Связанная с ней компания предпринимателей из Бристоля два года спустя стала высаживаться и закрепляться в южной части Ньюфаундленда. А вот лондонцы отправились через уже известный остров Роанок, и в 1607 году в заливе Чезапик Бэй они основали поселение, а также разметили местность для строительства города, названного ими в честь своего короля – Джеймстаун ("город Якова"). Город располагался в 40 милях от устья реки Паухатан (Powhatan River), также переименованной в честь короля в Джеймс Ривер.

Основание Джеймстауна имеет историческое значение, поскольку именно с этого момента начинается непрерывное присутствие англичан в Северной Америке. Однако в качестве колонии это поселение не заслуживает повышенного внимания. На этот раз джентльмены, управлявшие из Лондона Виргинской компанией, не упустили из виду религиозный аспект своего начинания, хотя и сводили божественный промысел к тому, чтобы обращать индейцев в христианство. Компания провозглашала своей целью «проповедование Слова Божия и крещение в христианскую веру с тем, чтобы вырвать орудия дьявола из рук несчастных душ, обреченных умирать в состоянии почти непереносимого невежества» [35]. Настоящие плоды колонизации, как писал сэр Джордж Пикхэм (George Peckham) в своей статье, будут пожинаться «туземцами», обращенными поселенцами «от ложного к истинному, {24} от тьмы к свету, от дороги, ведущей к смерти, к дороге жизни, от примитивного идолопоклонничества к искреннему Христианству, от Дьявола к Христу, от ада к раю». Он добавлял: «И если в отношении всевозможных товаров, колонии могут дать нам много меньше того, что они от нас получат, то одно это благодеяние христианства будет более чем полной компенсацией». [36]

Существовала также аргументация и со стороны фактора «человеческих отбросов». На этот фактор упирали авторы «Новой Британии», опубликованной как раз в то время, когда был основан Джеймстаун. Там, в частности, говорилось: «наша земля наводнена стаями бездельников, не прилагающих труда, чтобы вырваться из нищеты, совершающих развратные и порочные поступки, так что, если мы не изыщем для них какого-либо применения за рубежом, мы должны будем вскоре, учитывая их непотребное поведение, настроить множество тюрем и исправительных домов. Для нашего государства не является новой доставляющая множество выгод практика выселения многих из тех, кто валяется по домам, загрязняя землю нищетой будто чумой и заражая других грехом праздности, который опаснее самой чумы». [37]

Обращение индейцев, выселение преступников и попрошаек – это явно не является подходящим способом, которым можно создавать успешные колонии. Однако те, кто финансировал колонизацию, были правы – это было спекулятивное инвестирование, осуществлявшееся компанией, капитал которой финансировался за счет средств частных лиц, и которая занималась организацией и оснащением экспедиций, с тем, чтобы получить финансовую отдачу. Корона не имела никакого отношения к денежной стороне дела. За много лет этот метод финансирования поселений зарекомендовал себя как наилучший, и одно из объяснений того, почему английские колонии в Америке оказались, в конце концов, успешными и сумели создать такое многочисленное и устойчивое сообщество, как капитализм, основанный на частном предпринимательстве и денежном рынке, можно найти уже в момент их зарождения. В Джеймсауне, в качестве возмещения своих вложений, каждый акционер на одну акцию получал по 100 акров в безусловное владение (фактически, вечный фригольд) и еще 100 акров тогда, когда «садился на землю», т.е. когда владелец первоначального участка физически поселялся на нем. Кроме того, каждый акционер получал «право с головы» (head right), или 50 акров за каждого, кого он доставил в Джеймстаун, оплатив его перевоз. Так было в теории. На практике поселенцы, которые были, скорее, авантюристами, чем фермерами (по большей части они были еще и служащими компании), не представляли себе, что они будут делать со своими акрами земли.

Было 6 мая 1607 года, когда три судна Виргинской компании (Godspeed, Discovery и Sarah Constant) бросили якорь в водах Чезапикского залива. Они доставили сюда 105 поселенцев, которые построили форт, церковь и хижины с соломенными крышами. От первоначального поселения ничего не сохранилось, но произведенная реконструкция показывает, на что это было похоже, и все это было весьма примитивным. Это походило, скорее, на {25} западноевропейские деревни VI или VII веков, чем на миленький городок из бревенчатых домков – как будто англичане, ступив на землю нового континента, провалились на тысячу лет в прошлое. В условиях отсутствия полноценной деревенской семьи, чудом было даже простое выживание. К концу 1608 года половина поселенцев умерли – а выжившие 53 человека были сильно истощены.

Участь оставшихся в живых могла бы не сильное отличаться от участи погибших, если бы не их лидер, капитан Джон Смит (около 1579-1631). Смит происходил из Линкольншира, он начал свою карьеру службой наемником, сражавшимся в войнах с турками. Он присоединился к экспедиции в Джеймстаун не в качестве инвестора, но как наемный солдат. По условиям своего контракта он имел место в городском совете Джеймстауна, который был избран сразу после основания колонии. Однако, из-за скандалов и конфликтов, которые он затевал на борту судна, он был лишен этого права. В связи с этим он провел зиму 1607 года, составляя карту местности в районе Чезапикского залива. В ходе этих занятий, он был захвачен индейцами, а именно племенем, входившим в образование, которое позже Томас Джефферсон назовет Конфедерация Паухатан. Он использовал свое положение для того, чтобы установить дружеские отношения с местными обитателями. Вернувшись в колонию, он застал ее в бедственном положении. Поскольку он оказался единственным, кто понимал, что именно он хочет делать, он был избран (в сентябре 1608 года) председателем совета – самый ранний исторический пример того, как работает в Америке народная демократия. Среди оставшихся поселенцев он установил военную дисциплину и провел переговоры с индейцами, договорившись с ними о снабжении поселения достаточным количеством продовольствия зимой. Все это позволило снизить смертность до 5 процентов, что явилось замечательным достижением по меркам раннего этапа колонизации Америки. За свои труды он не получил благодарности – спасательный конвой, прибывший в июле 1609 года, привез известие о том, что изменения в чартере компании лишают его всякого формального статуса. Спустя два месяца он вернулся в Англию. Смит сохранил, однако, свой интерес к Америке – в 1614 году он предпринял путешествие, имевшее целью исследование в районе мыса Кейп-Код, а в 1616 году опубликовал «Описание Новой Англии», которое сыграло важную роль в следующем десятилетии. Среди прочего, оно интересно тем, что явилось первым сочинением, которое ввело это новое географическое понятие в общий оборот. [38]

Тем временем, Джеймстаун вновь оказался на грани гибели. В соответствии с новым чартером, Виргинская компания получила право набирать новых переселенцев во всех слоях общества, обещая им бесплатное получение земельных участков в обмен на семь лет работы на компанию. Им удалось привлечь около пятисот человек, которые были посажены на суда спасательного конвоя под командованием временного губернатора, сэра Томаса Гейтса (Thomas Gates). Корабль Гейтса (один из девяти кораблей, составлявших конвой) потерпел крушение около Бермуд, где Гейтс провел зиму 1609-1610 гг. Это событие обеспечило англичанам знакомство с группой островов, {26} до сего дня остающейся колонией британской короны, а Шекспира – темой для его пьесы «Буря». Остальные суда доставили в Джеймстаун 400 новых поселенцев. Однако, в отсутствие и Смита, и Гейтса, зима опять стала здесь сущим кошмаром. Когда Гейтс и те, кто зимовал с ним на Бермудах, построив там два небольших судна, наконец прибыли в Джеймстаун (в мае 1610 года), они нашли здесь около шестидесяти едва живых поселенцев. Все продовольствие было съедено, имелись подозрения в каннибализме, все строения превратились в руины. К тому же индейцы, видя слабость колонии, стали проявлять враждебность, и повторение трагедии на острове Роанок было неминуемым. Немедленно было решено оставить колонии, однако, когда поселенцы спускались вниз по реке для погрузки на суда, в залив вошел еще один конвой, из трех судов, на сей раз под командованием фактического и формально утвержденного губернатора Виргинской компании, знатного лорда Де Ла Вэра (Lord De La Ware), или, как писали его поселенцы, Делавера (Delaware). Под его началом, и под руководством сменившего его Гейтса, в 1611 году здесь установилась некая система права (system of law).

Мы обнаруживаем здесь самый первый американский свод законов (legal code), который Гейтс называл «Законы божеские, моральные и воинские» (Lawes Divine, Moral and Martiall). Они известны под названием «кодекс Дэйла» (Dale’s Code), по имени маршала Томаса Дэйла, который по должности обеспечивал их исполнение. В отличие от ордонансов Смита, которые имели характер армейских приказов, это были гражданские законоположения, хотя и написанные в строгом пуританском стиле. Нерабочий воскресный день был строго обязательным, запрещалось ношение нескромной одежды и сурово наказывалась праздность. Колония не была самодостаточной даже в отношении продовольствия, и никакой речи не было об экспорте чего бы то ни было в Англию. Однако уже через год после введения в действие кодекса, поселенец по имен Джон Рульф (John Rolfe), испугавшись наказания за безделье, начал эксперименты с табаком. Попробовав различные семена, он получил приемлемые всходы – первый в истории виргинский табак! – и к 1616 году смог начать его экспорт. Пока шли эти работы, он женился – в 1614 году – на индейской «принцессе» Покахонтас, которая свободно ходила из племени в поселение и обратно с самого его основания (ей было тогда 12 лет). В этом браке родились дети – и многие в Америке до сих пор гордятся своим происхождением от индейской принцессы – а в то время данный союз способствовал недолгому замирению с соседними племенами.

Джонсон, продолжение, фрагмент 3

Tue, 17 Nov 2009 06:07:45 GMT

Они нашли три буквы, вырезанные на дереве – CRO, и рядом, вырезанное на свае полное слово – CROATOAN, «красивыми заглавными буквами». Ранее Уайт условился с колонистами, что в том случае, если они будут вынуждены покинуть Роанок, они оставят указание о том, куда они отправляются, в виде надписи, вырезанной на свае, а в случае опасности вырежут, помимо надписи, еще и мальтийский крест. Мальтийского креста на свае не было, но все остальное – оборонительный частокол и хижины, заросшие травой, – указывало на то, уход людей был поспешным. Куда делись колонисты, никогда так и не было установлено, хотя Уайт предпринял длительные и тщательные поиски. Ему, однако, не удалось достичь острова Кроатоан, и попали на него напуганные колонисты или нет, осталось неизвестным. По сей день не найдено ни единого признака пропавшей колонии. Рэли и сам пытался внести свой вклад в поиски исчезнувших колонистов, подойдя к берегам Виргинии во время своего возвращения из Гвианы в 1595 году. В 1602-м для поиска пропавших он прислал сюда еще одну экспедицию. Но все эти попытки ничего не дали. Наиболее вероятное объяснение произошедшего сводится к тому, что колония была захвачена индейцами во время переселения с острова Роанок на Кроатоан, мужчины были убиты, а женщины и дети захвачены и включены в состав племени, как это было принято у индейцев. Таким образом, кровь первых виргинцев смешалась с кровью индейцев, которых они намеревались покорить.

В 1625 году сэр Френсис Бэкон (не являвшийся другом сэра Рэли, который к тому времени уже был казнен королем Яковом I), написал ээсе «О поселениях» (On Plantations), где постарался сформулировать уроки, которые надлежит извлечь из трагического случая с исчезновением колонии на Роаноке. Бэкон пишет, что фатальной ошибкой был расчет на извлечение быстрых выгод, что для успеха дела необходимо было наличие опытных работников, владеющих множеством умений, главнейшим мотивом которых являлось бы обеспечение долгосрочной успешности начинания. Свою роль сыграли также безнадежные попытки победить индейцев с наскока, «вместо того, чтобы отнестись к ним со справедливостью и любезностью». Кроме того, для судьбы колонии огромное значение имели бы повторные экспедиции на остров. «Самой постыдной вещью на свете было то, что это поселение было самонадеянно брошено на произвол судьбы, ибо на принявших именно это решение помимо бесчестья лежит вина за кровь множества людей, чья судьба достойна сострадания». [28]

К этому необходимо добавить два момента. Во-первых, как отметил историк Алфред Лесли Рауз (A.L. Rowse), крах колонии на Роаноке может служить примером трагического события, имевшего благие последствия. Если бы колонисты смогли закрепиться на острове, испанцам наверняка стало бы известно о вторжении англичан в местность, которую они считали континентом, целиком и полностью принадлежим Испании. Испанцы разузнали бы точное местоположение колонии, оценили бы качество укреплений поселения и отправили бы туда карательную экспедицию, как они поступили с французскими фортами во Флориде в 1560-х годах. На этой стадии геополитической игры их военно-морские силы все еще были в состоянии уничтожить любое английское поселение на берегу. Более того, почти наверняка они возвели там собственные форты – с тем, чтобы предотвратить дальнейшие экспедиции англичан, – {19} и провозгласили бы свое владычество над всем регионом, который сегодня является Восточным побережьем США. Таким образом, шансы на возвращение Англии в эти края в XVII столетии, в правление Якова I, были бы в сильнейшей степени уменьшены. Яков I, занявший трон английского короля в 1603 году, стремился к мирным отношениям с Испанией – в этих обстоятельствах, он, скорее всего, воспретил бы всякие новые попытки колонизации Виргинии. Таким образом, английская Америка вполне могла бы не появиться вовсе. [29].

Во-вторых, перечисляя причины краха колонии на Роаноке, Фрэнсис Бэкон опустил один важный момент. Все это предприятие не имело никакого религиозного измерения, оно носило совершенно секулярный характер, что соответствовало установкам самого Рэли. Как и все, кто хотел преуспеть при дворе Елизаветы Английской, он был по формальным критериям правоверным христианином и протестантом, соблюдающим все требования своей религии, однако религия как таковая не значила для него ничего. Неясно даже, был ли он христианином на самом деле. Ходили слухи, распространяемые его врагами при дворе, что он и его приятель Хэриот, а также другие члены их группы, были «атеистами». В те времена использование данного термина не обязательно означало отрицание существования Бога, оно сводилось всего лишь к отказу от христианской доктрины Св. Троицы – в наших терминах он был чем-то вроде деиста. Так или иначе, Рэли не был тем, кто планирует и осуществляет мероприятия по колонизации по религиозным мотивам. Он никогда не пытался вовлекать в свои предприятия богобоязненных и набожных людей.

В этом отношении Рэли был необычным человеком, отличавшимся от морских волков времен правления Елизаветы. Большинство из них были ярыми протестантами, как правило, кальвинистами, которые боролись с испанским доминированием в высоких широтах и западном полушарии, движимые, прежде всего, сильным религиозным чувством. Деятелем этого типа был, например, Френсис Дрейк, семья которого стала жертвой преследований со стороны папистов в период правления королевы Марии («Кровавой Мэри»), а сам он вырос на барже, стоящей на Темзе, где выучился чтить Библию, уверовал в двойное предопределение и проникся яростным прозелитизмом по отношению к невежественным язычникам, верящим в римско-католические предрассудки. На своих кораблях Дрейк проводил регулярные богослужения, читал проповеди команде и старался обратить в свою веру пленных испанцев. Помимо Библии его любимой книгой была «Книга мучеников» Джона Фокса (Foxe) – сборник историй о страданиях английских протестантов, погибших за веру в период католической реставрации в правление Кровавой Мэри. Объемистый том Фокса, вышедший в начале правления Елизаветы, немедленно стал исключительно популярным, и несмотря на свой объем и высокую цену, до конца правления Елизаветы его продажи составили невиданные по тем временим 10 тыс. экземпляров. Эта книга не была просто историей гонений, она содержала в себе английский национально-религиозный миф, возникший {20} в позднее средневековье и достигший зрелости в десятилетия Реформации. Согласно этому мифу, англичане сменили евреев в качестве избранного народа и осуществлять волю Господа на Земле им было назначено самим божественным провидением. [30]

Эта вера в священное предназначение была перенесена через Атлантику, когда англичане, в конце концов, утвердили здесь свое присутствие, так что ей было суждено стать важным фактором как английской, так и американской истории. При возникновении этого мифа его питала народная убежденность англичан в том, что христианскую веру в Британию принес Иосиф из Ариматейи, следуя явному приказанию апостолов. Некоторые полагали, что провозвестником христианства был Св. Павел, другие считали, что Христос самолично предпринял сюда тайное путешествие. Англичане любили верить в то, что и в саму Римскую империю христианство проникло через Британию – ведь император Константин был наполовину британцем, так как его мать, Елена, была дочерью английского короля Койла (Coilus). Таким образом, пишет Фокс, Константин «обрел мир и спокойствие для единой Церкви Христовой с помощью британской армии».

В эпоху Елизаветы указанный миф получил оправдание в цепи исторических событий, к которым относится роль Англии в сопротивлении католической контрреформации и ее противостояние католической империи Габсбургов в континентальной Европе. Призвание к исполнению своей миссии, ощущавшееся новым избранным народом, имело и духовное и геополитическое измерение. Во второй год правления Елизаветы Джон Эйлмер с своем «Собрании религиозных и истинных сюжетов» писал, что Англия является девственной матерью второго рождения Христа:
Бог – англичанин, потому что вы ведь сражаетесь не только за свою страну, но, главным образом, защищая Его истинную веру и Его возлюбленного Сына Иисуса Христа. [Англия говорит своим детям]: Бог произвел во мне величайшее и совершеннейшее сокровище, которое Он имеет, для твоего утешения и для утешения всего мира. Из моего чрева Он исторг такого слугу христова, как Джон Уиклиф, коего отпрысками стали [Ян] Гус, Лютер и истина» [31]

Путешественники и мореплаватели, военные и торговые капитаны, колонисты и поселенцы были самыми ярыми проповедниками новой доктрины избранности английского народа. Именно они привнесли в этот миф отчетливое геополитическое начало, настаивая на божественности права англичан сокрушить обреченную империю испанцев, эту папистскую вавилонскую блудницу, и заменить ее английским протестантским верховенством. Один из таких деятелей, Джон Дэвис, излагал новую английскую идеологию следующим образом:

{21} Не может быть сомнения в том, что Англия представляет собой спасенный народ, в силу извечного и непогрешимого провидения господня, которое предопределило стремление этого племени через море к тем Островам и славным Королевствам …. [32]

В связи с этим интересно отметить, насколько ничтожную роль данный мощный религиозный мотив, характерный для мореплавателей и вообще всех, имевших отношение к заморским предприятиям, играл в деятельности тех джентльменов, которые контролировали и планировали колонизацию Северной Америки в последние десятилетия XVI и даже в первые десятилетия XVII века. Но дело обстояло именно так. Этот вопрос является частью более масштабной загадки – почему англичане (и французы) были так пассивны в отношении плаваний через Атлантику на протяжении целого столетия, прошедшего после открытий Колумба, в течение которого испанцы и португальцы воздвигли свои колониальные империи, стяжав невероятные богатства.

Франция был полностью поглощена длительной и ожесточенной религиозной войной вплоть до 1590-х гг., когда король-протестант Генрих IV, скрепя сердце, принял католичество с тем, чтобы окончить междоусобицу и узаконить статус французских протестантов Нантским эдиктом 1598 года. Как только наступил мир, французские умы немедленно обратились к геополитическим проблемам – в Европе и в глобальном масштабе. Англичане в XVI веке избежали гражданской войны, но в 1590-х и первом десятилетии XVII века они были поглощены борьбой с «дикими ирландцами», которых им удалось, правда ненадолго, в концов, подчинить себе. Это случилось в последний год правления Елизаветы, после чего колонизационная активность англичан была направлена на «освоение» завоеванной территории, в особенности, Ольстера, который был тогда наиболее дикой частью Ирландии. В начале 1600-х годов Ольстер стал местом самого активного перемещения населения за всю историю английской короны. Тысячи шотландских пресвитериан получили там участки на землях, конфискованных у католиков, вдоль линии по границе Ольстера, которая охранялась силой оружия. Эта линия до сих пор важна в демографическом отношении, и тот факт, что проблема Ольстера решается так мучительно, во многом объясняется ее происхождением. Эти поселения в Ольстере смогли укорениться здесь потому, что они были основаны на сельском хозяйстве, которое вели трудолюбивые и опытные переселенцы из числа жителей шотландских равнин, которые, к тому же, были готовы защищать свои владения с оружием в руках.

Однако применительно к трансатлантическим экспедициям ведущие английские умы, вырабатывавшие концепции мореплавания, такие, как Рэли, Хэклюит или Хэриот, находились все еще в плену идеи о быстром обогащении. Они не признавали решающую роль, {22} которую играла способность выращивать продовольственные культуры в в успехе поселений. Индейцы умели выращивать и выращивали продовольственные культуры, например, кукурузу, но они делали это не для того, чтобы получить деньги. У них не оставалось ничего сверх того количества, которое нужно было им самим. Перед колонистами стол выбор – они должны либо научиться выращивать сельскохозяйственные культуры, либо зависеть от бесперебойных поставок продовольствия из Англии – таков был главный урок Роанока. И единственным способом добиться того, чтобы колонисты начали успешно разводить продовольственные культуры на регулярной основе, было отправлять их за моря вместе с их семьями. Позже это стало главной характеристикой процесса английской колонизации. Хэклюит в своей книге, посвященной практическим аспектам заселения территорий, писал о поселениях, в которых должна вестись хозяйственная деятельность. Он даже признал, что религия может играть важную роль, и указал на необходимость направлять в колонии семьи, имеющие возможность быть экономически независимыми. Он считал, вместе с тем, сельскохозяйственные работы могут выполняться осужденными преступниками, должниками и тому подобными лицами, высланными из Англии с тем, чтобы они могли обрести свободу посредством труда. [33]

Принцип, согласно которому заморские колонии нужно и можно использовать для высылки туда «человеческих отбросов», как называли этих людей, стал признаваться примерно тогда же. За поколение до этого Гильберт размышлял о том, что колонистами и поселенцами должны быть изгнанные недовольные паписты, но дальше размышлений дело не двинулось. В 1590-х годах ситуация в Англии для пресвитериан и других нонконформистов стала быстро ухудшаться, и они начали переселяться в кальвинистскую Голландию. Естественно, что к рубежу столетий в Англии появилось значительное число так или иначе ущемляемых общественных групп, для которых еще недавно новая практика переселения представлялась очевидным решением. Быстро росло население, а с ним и число тех, кого в парламенте называли попрошайками, или «трудоспособными нищими». В 1598 году палата общин установила в качестве наказания за попрошайничество высылку за пределы населенных пунктов. В том же году Франция основана свое первое заморское каторжное поселение. Признание переселения в Северную Америку в качестве способа решения множества проблем в Англии было вопросом времени.

Философские аспекты праксеологии

Mon, 09 Nov 2009 21:47:12 GMT

Рецензия Дэвида Гордона на сборник под редакцией Причитко (1995):
http://mises.org/misesreview_detail.aspx?control=142

Барри Смит, статья 1996 года из JLS:
http://mises.org/journals/jls/12_1/12_1_9.pdf

Его же книжка о Брентано (1994):
http://ontology.buffalo.edu/smith/book/austrian_philosophy/

Ларри Сикрест, опять о соотношении эмпирического и априорного в основаниях праксеологии (2004).
http://mises.org/journals/qjae/pdf/qjae7_4_3.pdf

Франсуа Фаскини (Facchini): Apriorism, Introspection, and the Axiom of Action:
A Realist Solution (QJAE, 2007):
http://mises.org/journals/qjae/pdf/qjae10_3_4.pdf
(кантианский vs аристотелевский априоризм, идеальные типы Вебера, попытка Шютца найти теоретико-философскую опору у Гуссерля, ее оценка; зачем-то сочувственно про Лавоя, Лахман, герменевтика. Все как будто застыло на времени, когда Ротбард написал свою The Present State of Austrian Economics, т.е. октябрь 1992).

Mises in WSJ Article

Sat, 07 Nov 2009 22:26:23 GMT

http://online.wsj.com/article/SB10001424052748704471504574443600711779692.html

Вниманию американских twimc'ов

Tue, 27 Oct 2009 10:10:15 GMT

http://community.livejournal.com/m_sch/270780.htm
Расписание концертов МЩ

В.А. Козлов. Массовые беспорядки в СССР при Хр. и Бр.

Tue, 27 Oct 2009 01:40:01 GMT

Козлов, В.А. Массовые беспорядки в СССР при Хрущеве и Брежневе (1953 - начало 1980-х гг.). Федеральная архивная служба России. Государственный архив Российской Федерации. Архив новейшей истории России. Серия "Исследования", выпуск первый. Новосибирск, Сибирский хронограф, 1999, 416 с. ISBN 5-87550-083-2

ОГЛАВЛЕНИЕ

Введение (8)
Часть I. Социальные и групповые конфликты в СССР после смерти Сталина (1953-1960) (29)

Глава 1. "Целинный синдром". Массовые беспорядки молодых рабочих в Темир-Тау (1959)
1.1. Кризис урбанизации и миграционный кризис 1950-х гг. (31)*
1.2. "Полицейский" кризис на целине и в районах новостроек (33)
1.3. Первые "новостроечные" конфликты после смерти Сталина (35)
1.4. Столкновения на железных дорогах (37)
1.5. 1958: Обострение "целинного синдрома" (38)

1.6. Конфликт рабочих с властями в Темир-Тау

1.6.1. Предыстория волнений (42)
1.6.2. Ночь с 1 на 2 августа: начало беспорядков (45)
1.6.3. Утро 2 августа. Нападение на милицию. Приезд начальства (47)
1.6.4. Вечер 2 августа. "Бледно-розовая" питьевая вода (49)
1.6.5. Ночь на 3 августа. Сражение за универмаг (51)
1.6.6. 3 августа. Арьегардные бои и попытки возобновления беспорядков (52)
1.6.7. Вожаки и подстрекатели (53)
1.6.8. Итоги и уроки волнений в Темир-Тау (56)

Глава 2. Солдатские волнения и беспорядки (60)
2.1. Типология солдатских волнений 1950-х гг. (60)
2.2. Динамика насильственных конфликтов с участием военнослужащих (63)
2.3. "Гарнизонные" волнения и конфликты (65)
2.4. "Железнодорожные беспорядки" (69)
2.5. Военные строители: группа повышенного риска (72)
2.6. Сценарии "стройбатовских" волнений (74)

2.7. 1955: волнения мобилизованных рабочих

2.7.1. Юридический статус и состав мобилизованных рабочих (82)
2.7.2. Март: беспорядки в Каменской области (84)
2.7.3. Май: вспышка "праздничных" волнений (88)
2.7.4. Кемеровская стачка (сентябрь 1955) (91)

Глава 3. Насильственные этнические конфликты на целине. Антиингушский погром в Джетыгаре
3.1. География насильственных этнических конфликтов. "Конфликтные" этносы и власть (99)
3.2. Чеченцы и ингуши: между ссылкой и репатриацей (104)
3.3. Насильственные конфликты с участием чеченцев и ингушей на целине (105)
3.4. Восстановление чечено-ингушской автономии и массовая репатриация вайнахов (107)
3.5. Апрель 1957: кордоны на дорогах (109)

3.6. Июль 1960: антиингушский погром в Джетыгаре (111)

3.6.1. Богачи Сагадаевы (111)
3.6.2. Толпа (112)
3.6.3. Демобилизованные моряки (113)
3.6.4. Драка у плотины (113)
3.6.5. Побоище у дома Сагадаевых (114)
3.6.6. Странное поведение милиции (115)
3.6.7. Поджог (117)
3.6.8. Погоня (117)
3.6.9. Нападение на милицию (118)
3.6.10. Что это было? (118)

Глава 4. Возвращение депортированных народов Северного Кавказа. Волнения русского населения в Грозном в 1958 г. (120)
4.1. "Синдром возвращения" (120)
4.2. Этническая конкуренция и стратегия выживания (123)
4.3. Попытки политизации этнических конфликтов (126)

4.4. Массовые беспорядки в Грозном (26-28 августа 1958 г.) (132)

4.4.1. Грозный накануне волнений (132)
4.4.2. 23 августа 1958. Убийство рабочего Степашина (134)
4.4.3. 25 августа. Слухи и разговоры в городе (134)
4.4.4. 25 августа. Вечер и ночь в доме убитого (136)
4.4.5. 26 августа. Утро похорон (138)
4.4.6. 26 августа. Траурная процессия (139)
4.4.7. 26 августа. Стихийный митинг на центральной площади (141)
4.4.8. Ночь с 26 на 27 августа. Штурм обкома (143)
4.4.9. 27 августа. Утро на площади. Листовки (143)
4.4.10. 27 августа. Полдень. Митинг. Захват обкома. Погром (145)
4.4.11. 27 августа. Между 5 и 7 часами вечера. Нападение на МВД и КГБ (146)
4.4.12. 27 августа. Вечер. Шваюк: "проект резолюции" (147)
4.4.13. 27 августа. 9 часов вечера. "Свяжите нас с Москвой" (148)
4.4.14. Ночь с 27 на 28 августа. На вокзале (149)
4.4.15. 29 августа. Городской рынок. "Агитация" безработного Ковалева (150)
4.4.16. Количество жертв. Поиск виновных. Аресты. Следствие. "Профилактические меры" (151)
4.4.17. После Грозного (153)

Глава 5. Политические волнения в Грузии после XX съезда КПСС (155)
5.1. 5 марта. Первая манифестация (155)
5.2. 6-7 марта. Слухи о "закрытом письме" ЦК КПСС. Нарастание напряженности (157)
5.3. 8 марта. Митинги на площади Ленина и у монумента Сталина. Эскалация насильственных действий. Организующие "центры" (159)
5.4. 9-10 марта. Политические требования. Штурм Дома связи. Ввод войск. Расстрел демонстрантов (165)
5.5. 10-11 марта в Тбилиси (174)
5.6. Горийский "заговор" (175)
5.7. Сухуми и Батуми: 5-9 марта 1956 г. (178)
5.8. Политическое эхо событий в Грузии (179)

Глава 6. Волнения городских маргиналов
6.1. Власть и хулиганы: от конкуренции к конфронтации (184)

6.1.1. Послевоенное хулиганство как социальное явление (184)
6.1.2. "Молотовский синдром" (190)
6.1.3. Позиция власти (191)
6.1.4. "Читоскровные американцы" из Ленинграда (193)
6.1.5. Хулиганская "оккупация" города Лудза (194)
6.1.6. Захват танцплощадки в Магнитогорске (195)
6.1.7. Херснонский сигнал (198)

6.2. Хулиганское "сопротивление" 1956-1958 гг.

6.2.1. Рост антимилицейских настроений и "хулиганизация" страны (199)
6.2.2. 1956 г.: Новороссийск, Клайпеда, Енакиево, Славянск (202)
6.2.3. Ужесточение полицейских мер (204)

6.3. Идеологи маргиналов, или О чем кричала толпа? (206)

Глава 7. Волнения верующих (217)
7.1. Религиозные праздники как потенциальный катализатор конфликтов (217)
7.2. "Ограничительная" политика государства по отношению к церкви как фактор стихийных волнений верующих (219)
7.3. Стихийные выступления верующих против закрытия монастырей и церквей в 1956-1960 гг. (222)

Часть II. Кризис "либерального коммунизма" и "антихрущевские" городские восстания и беспорядки 1961-1964 гг. (227)

Глава 8. Начало 1960-х гг.: симптомы социально-политического кризиса (227)

Глава 9. Краснодар-1961. (15-16 января)
9.1. 15 января. 12 часов дня. Сенной рынок. Солдат Грень (241)
9.2. 15 января. 14:30. Красная улица. Побоище у военной комендатуры и штаба армейского корпуса. Смерть Савельева (243)
9.3. 15 января. Вторая половина дня. У городской больницы. Траурное шествие по улицам Краснодара (245)
9.4. 15 января. Вечер. Стихийный митинг у крайкома КПСС. Попытки связаться с Москвой (247)
9.5. 16 января. Утро. Листовки на ремонтно-механическом заводе (250)
9.6. 16 января. 15 часов. Стихийный митинг у крайкома КПСС (253)
9.7. Следствие и суд (256)

Глава 10. За 101-м километром от Москвы (беспорядки в Муроме и Александрове)

10.1. Похороны по-муромски (июнь 1961 г.) (258)

10.1.1. Смерть в КПЗ (26-27 июня) (258)
10.1.2. "Заговор" Панибратцева (27-29 июня) (259)
10.1.3. Бунт на фоне похорон (30 июня) (260)
10.1.4. Показательный суд (267)
10.1.5. Дело Струнникова, или Отомстим за муромлян (август 1961) 268

10.2. "Бей гадов! Они полжизни у меня отняли" (массовые беспорядки в Александрове 23-24 июля 1961 г.) (270)

10.2.1. Конфликт на Советской площади. Солдаты Грездов и Крылов (271)
10.2.2. Конфликт на Советской площади. Подполковник Черейский (272)
10.2.3. Погром и поджог городского отдела милиции (276)
10.2.4. Нападение на тюрьму (283)
10.2.5. "Принятие мер" (285)

Глава 11. Бийск-1961, или Бунт в базарный день (25 июня 1961 г.) (288)
11.1. "Пьяный базар" в Бийске и его завсегдатаи (288)
11.2. Семейство Трубниковых: в райцентр за машиной (290)
11.3. Мария Трубникова: "Отпустите мужа и отдайте деньги!" (291)
11.4. Инвалид Лисин (292)
11.5. Местные власти: попытка договиться. Вызов солдат (294)
11.6. "Выходи из машины и отдай свою душу народу" (296)
11.7. Следствие и суд (297)

Глава 12. Феномен Новочеркасска (301)
12.1. Социальный и политический контекст волнений в Новочеркасске (301)

12.2. День тревожных гудков (1 июня 1962 года) (308)

12.2.1. В скверике перед сталелитейным цехом (7:30-11:00) (308)
12.2.2. На компрессорной станции. Появление лозунга "Мяса, молока, повышения зарплаты" (между 11 и 12 часами дня) (309)
12.2.3. Остановка пассажирского поезда. Стихийный митинг у железной дороги (12:00-16:00) (313)
12.2.4. Растерянность властей. Неудачные попытки использовать милицию (319)
12.2.5. Стихийный митинг возде козырька пешеходного перехода под железной дорогой (324)
12.2.6. Прибытие и изгнание войск с завода (329)
12.2.7. "Поход" Сергея Сотникова на газораспределительную станцию и электродный завод (333)
12.2.8. Ночь с 1 на 2 июня. Ввод танков. Листовка электромонтажника Жарова (339)

12.3. С портретом Ленина, под красным флагом (2 июня 1962 г.) (339)

12.3.1. Утро на электродном заводе. Остановка тепловоза (339)
12.3.2. Поднимаются другие заводы (341)
12.3.3. Демонстрация (348)
12.3.4. Захват горкома КПСС, нападение на здание милиции и УКГБ. Расстрел толпы (350)
12.3.5. После расстрела. Речь мусорщика Жилкина (360)

12.4. Попытки продолжения беспорядков и "умиротворение" города (3 июня 1962 г.) (363)

12.5. "Нелегальная действительная правда" (366)

12.5.1. Листовка шифровальщика Баскакова (366)
12.5.2. Воззвание генерала Шапошникова (370)
12.5.3. Письмо инженера Белика писателю Паустовскому (6 июня 1962 г.) (372)

12.6. Предварительное следствие, суды и приговоры

Глава 13. Арьегардные бои эпохи позднего Хрущева (384)
13.1. После Новочеркасска: конфликтная ситуация в стране (384)
13.2. Криворожская "петиция" Хрущеву (июнь 1963 г.) (389)
13.3. Да здавствует Сталин?! Бунт в Сумгаите 7 ноября 1963 г. (392)
13.4. Чеченский поход на Дагестан (апрель 1964 г.) (396)

"Беспорядочный" застой. Массовые волнения второй половины 1960-х - начала 1980-х гг. Вместо заключения

--------------------
* Нумерация параграфов и подпараграфов добавлена мной - gr_s

Джонсон, продолжение

Fri, 23 Oct 2009 09:45:58 GMT

Отец Хэклюита, адвокат из Мидл-Темпл, собрал большую коллекцию карт и рукописей об океанских плаваниях. Хобби своего отца молодой Хэклюит превратил в дело всей своей жизни. Его бесчисленные публикации, включая памфлеты, книги и оказывавшие огромное влияние письма к состоятельным людям, пользующимся доверием елизаветинского общества, стали самым значимым фактором, побудившим англичан обратиться к поискам возможностей на западе, а также самым известным в XVI веке источником сведений об Америке. [15] Молодой Хэклюит в некоторым смысле может считаться первым геополитическим стратегом, во всяком случае для англоговорящего мира он точно был таковым. То, что Джон Ди называл «будущей Британской империей», призывая королеву Елизавету к ее созданию, Хэклюит считал не делом отдаленной перспективы, а чем-то таким, что должно возникнуть в ближайшие несколько лет как результат отправки моряков, купцов и «плантаторов» в «колонии». Эти два новых слова впервые появились в языке в 1580-х – так стали называть жителей поселений и сами поселения, организуемые именно на американском побережье. [16] В 1582 году Хэклюит опубликовал записку об одном из путешествий через северо-западную Атлантику. Предисловие к этой записке было посвящено популярному тогда герою, молодому сэру Филиппу Сиднею, который уже объявил о своем плане совместно с Гильбертом захватывать земли во всех колониях, которые они намерены открыть. Хэклюит сетовал в этом предисловии на то, что Англия не использует имеющиеся возможности и не должна не пропустить удачный момент: {12}

Я весьма восхищен тем обстоятельством, что со времени открытия Америки, с которого прошло добрых восемьдесят лет и еще десяток, после столь славных завоеваний, совершенных испанцами и португальцами, а также основания ими там великих поселений, мы, англичане, никогда не … /потом допереведу, щас времени нет сосредоточиться / [17]

Гильберт немедленно принял вызов Хэклюита и снарядил первые пять судов (один из них принадлежал Рэли), предназначенных для перевозки через океан двухсот шестидесяти человек. Здесь были «каменщики, плотники, кузнецы и подобные им полезные ремесленники», а также «горные мастера, умеющие производить извлечение золота из породы». Это указывало на то, что, интерес Гильберта, равно как и большинства предпринимателей-авантюристов той поры, был сконцентрирован на поисках золота. Но Гильберту не суждено было пережить путешествие – его небольшой корабль «Белка» (Scuirrel), имевший водоизмещение всего в 10 тонн, затонул, а самого Гильберта в последний раз видели читающим книгу на палубе «Белки», что было весьма характерным занятием для джентльмена елизаветинских времен. [18] Дело перешло к Рэли, который немедленно организовал получение у королевы нового чартера на право открытия новых земель и организации там колонии. Рэли является первым великим человеком в истории американского народа, оставившим свой след в исторических документах, так что мы можем более пристально всмотреться в его образ.

В определенном смысле Рэли можно назвать протоамериканцем. В его характере присутствовали черты, которые считаются архетипическими американскими качествами. Он был энергичным, дерзким, очень честолюбивым, жадным до денег, не слишком щепетильным, дальновидным политиком, опередившим свое время. Он страстно интересовался всем новым. При этом он был в значительной мере идеалистом, что порождало множество глубоких внутренних конфликтов, так как другой сильно развитой его чертой было всепоглощающее желание сделаться богатым. Он принадлежал к старинному роду, не имевшему ни гроша за душой. Рэли родился в Девоне около 1554 года и до последних дней «говорил так, что в нем нельзя было не узнать истинного девонширца». Он был, как писал Джон Обри, посвятивший ему одно из своих «Кратких жизнеописаний», «высокий, статный, полный человек», любивший важничать и державшийся «чертовски горделиво». Когда Рэли появился при дворе, он привлек внимание королевы, поскольку ей нравились бедные молодые люди из хороших семей, выглядящие достойно, которых она могла «образовать». Но было нечто, что позволило выделить именно его из толпы ловких людей, добивавшихся ее внимания, и это были его очевидный блестящий ум и его тяга ко всякому новому знанию, особенно если оно имело отношение к науке. При дворе были поражены той быстротой, с которой Рэли стал фаворитом. По свидетельству сэра Роберта Нонтона (Robert Naunton), бывшего очевидцем этих событий, «королева и вправду как по мановению ока стала прислушиваться к нему, {13} ее пленило его ораторское искусство и она полюбила выслушивать его доводы всякий раз, когда ей это было нужно. Она и впрямь считала его чем-то вроде своего личного оракула, что раздражало всех вокруг» [19] Рэли был один из первых молодых придворных, кто стал пользоваться новинками вроде табака и других диковин, привозившихся испанцами из Америки. Одним из харакерных примеров того, каким образом он заинтриговывал королеву, была демонстрация им, с помощью двух пар крошечных весов, способа взвешивания табачного дыма, взвешивая сперва первоначальную щепотку табака, а затем табачный пепел. Его приятель, математик Хэриот, снабжал его новыми идеями и знакомил с опытами, которые Рэли затем употреблял для того, чтобы заинтересовать королеву. [20]

При этом Рэли с юных лет был не интеллектуалом, а человеком действия. В пятнадцатилетнем возрасте он сражался во Франции на стороне гугенотов. Он принял участие в трагически окончившемся предприятии Гильберта, который приходился ему сводным братом. Он дважды побывал в тюрьме «за мошеннические проделки». Но главным полем его деятельности, имевшим непосредственное отношение к американскому предприятию, была Ирландия. С середины XII столетия Англия стремилась подчинить Ирландию, или, как говорили англичане, «вернуть ее к цивилизации». Успех этих усилий был весьма ограниченным. Английские поселенцы, которые захватывали ирландские земли в стремлении завести здесь поместья, с самого начала были склонны вскоре перенимать обычаи «диких ирландцев», постепенно сливаясь с местным населением. Для противодействия этой тенденции в XIV веке англичане приняли ряд законов, известных как «статуты Килкени», которыми был воздвигнут режим, весьма напоминающий режим апартеида. Полностью англизированная территория, с центром в столичном Дублине, получившая название Пэйл (the Pale), была закрыта для ирландцев, которые могли находиться здесь только под бдительным надзором. Англичанам запрещалось продавать ирландцем оружие и лошадей и они не имели права ни при каких обстоятельствах носить ирландское платье, говорить на местном гэльском языке и нанимать местных «менестрелей и стихоплетов». Соответственно, ирландцам запрещались всякие занятия в пределах Пэйла, приобретать здесь землю и оставаться здесь на ночь. Однако эти законы постоянно нарушались, и несмотря на то, что их периодически обновляли, английские поселенцы продолжали «вырождаться», вступая здесь в смешанные браки, превращаясь в ирландцев вплоть до того, что подстрекали к восстаниям против английского владычества и участвуя в этих восстаниях. Когда в 1580 году в Манстере (Munster) произошло одно из таких восстаний, Рэли набрал в Лондонском Сити 100 человек пехоты, с которым принял участие в жестоком подавлении бунта. Он убил сотни «ирландских дикарей», как он называл их, и еще больше повесил по обвинению в государственной измене, за что был щедро награжден конфискованными ирландскими землями, на которых он организовал «плантации». В освоении Америки для англичан Ирландия сыграла такую же роль, какую борьба с маврами сыграла для испанцев – {14} это была тренировочная площадка как в деле подавления и искоренения враждебной расы и культуры, так и заселении завоеванных земель и строительства на ней городов. И также, как деньги, захваченные в ходе реконкисты, пошли на финансирование завоевания Америки Испанией, Рэли направлял доходы со своих ирландских поместий для финансирования своих трансатлантических экспедиций. [21]

Деятельность Рэли по организации колоний заслушивает более детального изучения, поскольку она имеет огромное значение для будущего развития событий. Его первая экспедиция, имевшая характер рекогносцировки, отправилась на двух судах через Атлантику 27 апреля 1584 года. Пополнив запасы воды на Канарах и затем на острове Пуэрто Рико, англичане продвинулись на север до Флоридского пролива и в середине лета достигли Каролина Бэй (у побережья нынешнего штата Северная Каролина – прим. перев.). 13 июля они обнаружили среди мелей залива проход, который вывел их к месту, названному ими остров Роанок. «После того, как мы вознесли молитву господу нашему, в благодарность за наше безопасное сюда прибытие, мы сели в лодки и отправились осматривать земли, примыкающие к острову с тем, чтобы присоединить их к владениям ее несравненного величества королевы». [22]

На островах экспедиция провела шесть недель, обнаружив здесь оленей, кроликов, всевозможных птиц, а в лесах сосны, кипарисы, лавр, амбровое дерево и «самые высокие и самые красные в целом свете кедры». Однако самое большое изумление путешественников вызвало полное отсутствие здесь какой-либо грязи – «воздух здесь полон сладким благоуханием». На третий день они заметили маленькую лодку, шедшую к острову, и в ней три человека. На третий день они заметили маленькую лодку, шедшую к острову, и в ней трех человек. Один из этих троих высадился на берег, прямо напротив английского корабля и встал неподвижно, «не выказывая никаких признаков страха или волнения». Затем:

…после того, как он произнес множество слов, которые мы не поняли, мы, к его видимому удовольствию, пригласили его на борт, снабдили его рубашкой, шляпой и другими вещами, дали ему попробовать наше вино и мясо, которые ему очень понравились. После того, как он осмотрел оба барка, он покинул нас и вернулся на свою лодку, направив ее в небольшую бухту или ручей. Как только он оказался от нас на расстоянии двух выстрелов из лука, он лег в дрейф и стал ловить рыбу, и менее чем в полчаса он так наполнил свою лодку, что она едва могла плыть, после чего он возвратился к берегу и высадился у первоначального места. Затем он разделил свою рыбу на две части, показав жестами в направлении наших кораблей, что одну часть он отдает кораблям, а за другую оставляет в своей лодке. Нагрузив ее полученными подарками, он вскоре скрылся из глаз. [23]

За этим последовали и другие дружеские контакты с индейцами, включая обмен шкурами оленей и буйволов, маисом, фруктами и овощами, с одной стороны, и кувшинами, топорами и котелками, с другой. Когда в конце августа оба корабля покинули остров Роанок, на них были два индейца, Мантео и Ванчиз. В середине сентября {15} экспедиция возвратилась в Англию, доставив сюда ценившиеся шкуры и жемчуг. Детальный отчет об экспедиции, представленный одним из капитанов, Артуром Барлоу, убедил Рэли в том, что стоянка на Роаноке представляет собой подходящее место для освоения. Рэли немедленно начал кампанию по привлечению общественного внимания, используя для убеждения инвесторов Хэклюита и других пишущих людей. Как только Рэли стал членом парламента (это произошло в декабре 1584 года, когда Рэли был избран депутатом от Девоншира), он представил палате общин свой план колонизации. Королева Елизавета 6 января 1585 года в Гринвиче произвела его в рыцари и разрешила назвать предполагаемую колонию в свою честь Виргинией. В апреле в Плимуте были собраны 7 кораблей для второй экспедиции. Они должны были перевезти за океан 600 человек, половину из этого числа составляли солдаты. Этим флотом командовал сэр Ричард Гренвилл, двоюродный брат Рэли, а командование военным контингентом было возложено на Ральфа Лэйна, имевшего опыт боевых действий в Ирландии. В состав экспедиции входил Хэриот, выполнявший функции ученого эксперта. Он изучил местный язык, общаясь с двумя привезенными первой экспедицией индейцами. Кроме того, ему вменялось в обязанность составить описания местных экземпляров и произвести измерения образчиков заморской флоры и фауны, осуществлять климатические наблюдения и изучить геологию новых земель. На борту был также Джон Уайт, считавшийся первым художником-акварелистом Англии, а также ряд других специалистов (квалифицированные ремесленники, в том числе аптекарь и хирург).

Несколько раз сбивавшийся с курса, после некоторых потерь, захватов призов на испанских кораблях и трений между Гренвиллом и Лэйном, экспедиция в середине июля достигла острова Роанок. Они столкнулись здесь с обстоятельством, которое стало одной из помех, характерных для первой волны английской колонизации. Как писал Хэриот, «в прибрежных водах Виргинии лежит такое множество островов, что найти проход к материковому берегу бывает довольно трудно. Хотя острова разделены множеством самых разных проток, которые кажутся весьма удобными проходами, к нашему великому ужасу оказалось, что они мелки и полны опаснейших мелей». [24] Американское побережье имеет буквально тысячи островов, в особенности в тех регионах, где находятся устья больших рек, и первые путешественники тратили многие недели, а иногда и месяцы в поисках материкового берега или главного устья речной системы. Когда они занимали какой-нибудь остров, экспедиции, имевшие целью снабжение или даже спасение колонистов, часто сталкивались со значительными трудностями в попытках его обнаружить. Виргиния Рэли лежала между Мысом Страха и Мысом Генри, между долготами 33’50 и 36’56, располагаясь преимущественно там, где расположен сегодняшний штат Северная Каролина, хотя часть той Виргинии лежит в Виргинии теперешней. Острова и отмели Каролина Бэнкс, преграждавшие путь к колонии Роанок, сильно изменились под действием ветров и течений, хотя облик, который они имели в XVI веке, все еще можно установить.

{16} Экспедиции не удалось найти удобной гавани, но форт все же был воздвигнут в северной части острова Роанок. Для охраны форта был оставлен Лэйн с отрядом в 107 человек, а Гренвилл в августе отправился обратно в Англию с отчетом о ходе и предварительных итогах экспедиции. На обратном пути Гренвилл захватил 300-тонный испанский корабль «Санта-Мария», который отбился от конвоя, сопровождавшего ежегодную флотилию, перевозившую сокровища в Испанию. Гренвилл доставил захваченное судно в Плимут 18 октября. Сам приз и имевшиеся на борту сокровища оценивались в 15 тыс. ф. ст., что составляло вполне недурной дивиденд на инвестиции, воженные в экспедицию 1585 года. Однако тот факт, что Гренвилл по пути домой позволил себе отвлечься на рейдерский захват торгового судна, ставит вопрос об истинной цели всего предприятия, затеянного Рэли. Состояла ли она в отыскании постоянного места для колонизации, способного приносить доход в долгосрочной перспективе, или сводилась к желанию быстро обогатиться посредством нападений на собственность уже существующей Испанской колониальной империи? Сам Рэли не мог бы ответить на этот вопрос – скорее всего, если бы его спросили о том, к какой из этих целей он стремится, ответил бы «к обеим», не отдавая себе отчета в том, что они плохо сочетаются друг с другом.

Тем временем, поскольку Лэйну не удалось найти то, что он считал жизненно важным для существования колонии, а именно подходящую гавань, он решил перенести ее местоположение. При этом он наткнулся на индейцев и вступил с ними в сражение. Ему на помощь пришел сэр Френсис Дрейк, который, после рейдов на испанские Карибы, барражировал у восточного побережья Америки. Лэйн был прекрасным солдатом и сообразительным командиром, но он ничего не понимал в сельском хозяйстве, в частности, в технологии выращивания зерновых. Колонисты, которые были у него, не были колонистами в точном смысле этого слова – это были солдаты и искатели приключений. Хэриот заметил, что «некоторые из них были бы прекрасно воспитаны, но приспособлены для жизни в городах и, если так можно выразиться, совсем не знали окружающего мира до этого путешествия». Он писал, что они тосковали по «привычной для них изысканной пище», по мягким постелям «из пера и пуха» и были совершенно несчастны. Они думали, что найдут сокровища и «после того, как не было найдено ни золота, ни серебра, не думали ни о чем, кроме того, как набить себе брюхо». Сам Лэйн признал, что предприятие было безнадежным, поскольку они попали в регион с фатально ужасающими природными особенностями: «поэтому ни обнаружение золотых россыпей, ни пролива, ведущего к южным морям, ни какого-либо иного маршрута к ним, ничего в целом свете не сможет сделать эту землю желательным местом для обитания здесь жителей нашей страны». Лэйн решил вернуться со своими людьми обратно в Англию пока еще у него имелись средства для достижения этой цели. Единственными материальными результатами этой экспедиции стали подробнейшее исследование, выполненное Хэриотом, которое было опубликовано в 1588 году под названием «Краткий и правдивый отчет о Виргинии», и несколько превосходных акварелей Уайта, которые сегодня хранятся в Британском музее. На них запечатлены индейцы, их поселения, их пляски, их сельскохозяйственные культуры и образ жизни. Уайт изготовил также детальную карту и {17} цветные рисунки местной флоры и фауны, включая удода, хрюкающую рыбу с голубыми полосами (blue-striped grunt fish), морскую черепаху (loggerhead turtle) и платан. [25]

Следующая экспедиция в составе трех кораблей высадилась на острове Роанок 8 мая 1587 года. На борту находилось 150 колонистов, среди которых были некоторое количество женщин и детей, а также Джон Уайт с полномочиями губернатора. Отчет об экспедиции содержится в его журнале. И на этот раз экспедиция не имела единой цели, поскольку командующий флотилией Саймон Фернандес хотел пиратствовать и на этой почве имел конфликты с Уайтом. Экспедиция стала обживаться на Роаноке, и 18 августа 1787 года дочь Уайта, Элеонора, бывшая замужем за его помощником, Ананией Дэйром (Ananias Dare) родила девочку, которую назвали Вирджиния, «поскольку это был первый христианский ребенок, появившийся на свет в Виргинии». Начались стычки с индейцами, и Фернандес стремился увести свои суда, чтобы направить их на захват испанских кораблей, перевозивших сокровища – пока эти суда, по его сведениям, находились в высоких широтах. Итак, на острове были оставлены 114 колонистов, включая Элеонору с дочерью, шестнадцать других женщин и десять детей, а Фернандес и Уайт ушли с командой в Англию. Их целью было убедить Рэли как можно скорей отправить дополнительный флот на помощь колонистам. Уайт пришел в Саутгемптон 8 ноября и бросился на организацию экспедиции спасения. Но он застал страну в состоянии того, что можно назвать первым глобальным конфликтом. Англия лихорадочно готовилась к отражению испанского вторжения, ожидавшегося весной с прибытием Непобедимой армады. Все суда по приказу правительства оставались в английских портах – с тем, чтобы в нужный момент можно было организовать флотилии для обороны, и когда Рэли и Гренвилл в марте 1588 года собрали в Девоне восемь кораблей с тем, чтобы снарядить экспедицию на Роанок, Тайный совет приказал Гренвиллу «повиноваться и воздержаться от отплытия в намеченное им путешествие». Корабли, которые велено было передать под командование сэра Френсиса Дрейка, присоединились к флоту, готовившемуся встретить Непобедимую Армаду. Попытки Уайта отплыть самому, на двух небольших пинаклях, оказались тщетными. [26]

Из-за боевых действий на море во время этой военной кампании и ряда последовавших событий Уайту смог привести экспедицию на Роанок только 17 августа 1590 года. Он бросил якорь ввиду острова уже в сумерках, подсвеченных мерцающими отблесками лесного пожара. Он записал: «мы спустили шлюпочные канаты около берега и начали дуть в трубы и кричать, а затем петь знакомые английские песни и мелодии, и умолять их откликнуться. Но никакого ответа мы не услышали» [27] Когда наутро они высадились на берег, Уайт не нашел никаких следов – ни своей дочери и внучки, ни кого бы то ни было еще. Были обнаружены пять сундуков, вскрытых и разбитых, очевидно индейцами. Три из них принадлежали самому Уайту – в них были книги, окантованные рамками карты и картинки, которыми он хотел украсить губернаторский дом, намеченный к постройке в запланированном городе, который он собирался назвать Рэли. Они все были, по его словам, «сгнившие {18} и испорченные дождями». Они нашли три буквы, вырезанные на дереве – CRO, и рядом, вырезанное на свае полное слово – CROATOAN, «красивыми заглавными буквами».

Погашенная дебиторка провоцирует на самонадеянность

Tue, 13 Oct 2009 01:17:49 GMT

Пока топилась печь, начал, наконец, переводить Пола Джонсона с начала. Ну, предисловие разве что оставил на потом. Из упрямства, гордыни и глупости буду сюда постить, а то что-то тошно тут совсем.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. «ДОМ НА ХОЛМЕ». КОЛОНИАЛЬНАЯ АМЕРИКА, 1580-1750

Перевод сделан по изданию:

Johnson, Paul. A History of the American People. 1st American edition, HarperPerennial, New York, 1997. ISBN 0-06-093034-9.

Номера страниц – вверху очередной страницы в фигурных скобках, номера примечаний - в квадратных скобках, в тех же местах, что в оригинале.

{3} Возникновение Соединенных Штатов Америки является величайшим событием в истории человечества. Никакая другая страна не дает таких поразительных уроков такой огромной значимости – как для самих американцев, так и для остального мира. Эти уроки продолжают даваться вот уже четыре столетия, и когда мы вступим в новое тысячелетие, нам нужно будет заново осмыслить их – поскольку, если мы окажемся способны усвоить эти уроки, все человечество окажется в выигрыше.

История Америки ставит перед нами три фундаментальных вопроса.

Во-первых, может ли страна возвыситься над нарушениями правопорядка и справедливости, сопровождавшими ее появление, и искупить этот грех, следуя путем морального совершенствования? Все страны возникли в ходе войн, завоеваний и преступлений, подробности которых обычно скрыты в темной дали прошлого. Но историю Соединенных Штатов с самых ранних колониальных времен сопровождали документы – возникновение и развитие этой страны не спрятано во тьме веков, она возникла и развивалась с самого начала при полном свете писаной истории. На истории США отчетливо видны пятна, выставленные для всеобщего обозрения и порицания. Это выселение туземцев из мест их обитания, а также пот и кровь рабов, обеспечивавших ее экономическое существование. На одной чаше весов суда истории лежит эта печальная несправедливость, на другой – постепенное возникновение общества, убежденного в существовании справедливости и честности. Стали ли США таким обществом? Искупили ли они грехи своего происхождения?

Второй вопрос является ключом к поиску ответа на первый. Можно ли идеалы и альтруизм (желание построить совершенное общество) смешать в процессе образования нации с амбициями и духом приобретательства, без которых не может существовать никакое динамичное общество? Удалось ли американцам получить правильную смесь? Удалось ли им выковать нацию, у которой добродетель сочетается с необходимым умением преследовать собственный интерес?

Третий вопрос связан с тем, что хотя первоначально американцы ставили своей целью построение «города-государства», более или менее изолированно расположившегося в Новом Свете, впоследствии они обнаружили, что спроектировали народную республику, ставшую модельным образцом для целой планеты. Сдержали ли они первоначальную клятву? Являются ли они действительным примером для человечества? И будут ли они продолжать оставаться таким примером в новом тысячелетии?

Мы не должны забывать, что совокупность поселений, ныне известная как Соединенные Штаты, была частью более масштабного начинания. Это начинание было плодом усилий лучших и ярчайших людей, населявших европейский континент. Конечно, ими двигала, прежде всего, жажда наживы. Как сказал Христофор Колумб, в первую очередь люди пересекли Атлантику в поисках золота. Однако в то же самое время они были идеалистами. Эти молодые искатели приключений считали, что им удастся изменить мир к лучшему. Европа была слишком мала для них – для их энергии, их амбиций, их видения. {4} В XI, XII и XIII столетиях они шли на восток, стремясь одновременно и утвердить христианство на Святой Земле и прилегающие территориях, и получить в свою собственность земельные владения. Предшественником того комплекса мотивов, которыми вдохновлялись первооткрыватели Америки и ее первопоселенцы, было сочетание религиозного пыла, личных амбиций, страсти к приключениям и не в последнюю очередь алчности, которое вело на восток поколения крестоносцев.

Христианская экспансия на восток была, однако, блокирована непреодолимым сопротивлением мусульманского мира и, в конце концов, столкнулась с военной экспансией Оттоманской империи. Молодые амбициозные христиане направили свою энергию на собственный дом, на Европу. Во Франции они истребляли еретиков, захватывая и конфискуя их собственность. На Иберийском полуострове они осуществили реконкисту, вернув территории, находившиеся под исламским владычеством с VIII века. Это последнее движение завершилось в 1490-х годах разгромом мусульманского государства Гранада и изгнанием или насильственным обращением в христианство последних мавров, живших в Испании. Не является простым совпадением тот факт, что десятилетие, ознаменовавшееся объединением западной Европы в единую христианскую общность, стало также десятилетием успеха в попытках расширить владычество Европы и распространить христианство в Западное полушарие. Когда была решена первая задача, европейцы усердно принялись решать вторую.

Португальцы, бывшие тогда главными дальними мореплавателями Европы, стали первыми, кто в начале XV столетия ступил на земли, расположенные в Западном полушарии. В 1415 году, когда английский король Генрих V разбил французов в битве при Азенкуре, потругальцы завладели Сеутой, портом на севере африканского берега, превратив его торговый форпост. Затем они направились дальше в Атлантику, на юго-запад, заняв остров Мадейра, острова Зеленого Мыса (Кобе-Верде) и Азорские острова, и превратили все эти земли в колонии португальской короны. Португальские искатели приключений были в восторге от своих открытий – они ощущали, что им открылся Новый Свет (хотя само это выражение не было общеупотребительным вплоть до 1494 года). Эти ранние поселенцы считали, что они дают жизнь новой цивилизации – первый мальчик и первая девочка, родившиеся на Мадейре, при крещении получили имена Адам и Ева [1]. И почти сразу же после этого произошло великое грехопадение, которое за короткое время полностью накрыло Атлантику. По мере развития христианского общества в самой Европе система античного рабства к началу XV века практически исчезла. Но в 1440-х годах португальцы, совершая рейды со своих недавно захваченных островов к африканскому берегу, заново открыли рабовладение как работающий коммерческий институт. В Африке рабство существовало. Оно находилось здесь под контролем местных вождей, которые вели работорговлю, как правило, при деятельном участии арабских торговцев. В рабство обращались пленники, лица, потерявшие место в племенной иерархии, одиночки. Человек, попавший в рабство, становился обмениваемым товаром, по сути, важной формой валюты.

{5} Португальцы, присоединившиеся к торговле рабами в середине XV столетия, захватили ее в свои руки и превратили ее в нечто более безличное и жуткое, чем она была во времена античности или в средневековой Африке. Новая португальская колония на Мадейре стала центром производства сахара, быстро превратившись в крупнейшего поставщика сахара в страны Европы. Первая сахароварня, работавшая с применением исключительно рабского труда, открылась на Мадейре в 1452 году. Начинание приносило устойчивые денежные поступления и оказалось настолько успешным, что португальцы вскоре начали высаживать сахарный тростник на островах Биафры, к западу от африканского берега. Остров, лежащий напротив мыса Бланко в Мавритании, [остров Аргин, в Аргинской бухте, 20 градусов сев. Широты, напротив мыса Бланко (Белого) – прим. науч. ред.] стал центром работорговли. В начальный период, когда работорговля находилась в зачаточном состоянии, отсюда в Лиссабон ежегодно отправлялось несколько сот рабов. По мере роста сахарной промышленности их счет пошел на тысячи – к 1550 году только на остров Сан-Томе, превратившийся в крупный перевалочный центр, было ввезено около 50 тыс. рабов. Это прибыльное занятие, осуществлявшееся под эгидой португальской короны, привлекало авантюристов со всей Европы – помимо самих португальцев здесь были испанцы, нормандцы, фламандцы, а также итальянцы с островов Эгейского моря и из Леванта. Энергичные молодые холостяки вступали в отношения с любыми женщинами, которых могли найти, и иногда женились на них. Потомки таких смешанных союзов, мулаты, оказались менее чистокровных европейцев подвержены желтой лихорадке и малярии и, таким образом, быстро умножались в числе. На побережье самой Африки ни европейцы, ни мулаты жить не могли, однако на островах Зеленого мыса, расположенных в трехстах милях к западу от африканского берега, их становилось все больше и больше. Мулаты, образовавшие торговое население этих островов, назывались ланкадо. Говорившие как на языках отцов, так и на креольском, исповедовавшие христианскую религию (с элементами язычества), ланкадос контролировали европейское плечо работорговли, тогда как арабы контролировали ее африканское плечо. [2]

Работорговля нового типа, отличаясь значительными масштабами и интенсивностью, связала сетью денежных расчетов африканских и арабских поставщиков живого товара, португальских торговцев и торговцев ланкадо с покупателями. Невольничьи рынки были гигантскими. В своем подавляющем большинства рабами были мужчины, которых покупали для работ в рудниках и для сельскохозяйственного труда. Попытки окультурить их были малочисленными – они считались единицами живого труда (body-units) различного качества, рассматриваясь как неодушевленный товар. Новый облик работорговли складывался, в частности, на острове Сан-Томе. Вскоре португальцы начали продавать африканских рабов испанцам, которые, следуя примеру португальцев, занявших Мадейру, после занятия Канарских островов начали возделывать здесь сахарный тростник и вырабатывать из него сахар. К тому времени, когда мореплаватели пересекли Атлантику и в Америке появились первые поселенцы, система работорговли уже сложилась [3].

Двигаясь с освоенных островов Атлантического океана, португальцы открыли {6} главное метеорологическое явление, характерное для Северной Атлантики, образующей свой собственный океанический регион формирования погоды (an ocean weather-basin of its own). Здесь имелись сильные течения, стремившие воды Атлантики по часовой стрелке, особенно заметные в летний сезон. Их действие усиливалось пассатами, дувшими на юге с северо-востока и с запада севернее. Таким образом, мореплаватели, идущие на юг, быстро шли в юго-западном направлении, поворачивая затем к Африке, а возвращаясь в Европу, севернее Гвинейского залива отдалялись от Африки на запад с тем, чтобы течение и ветры помогали им двигаться на северо-восток. Используя ветра и течение, испанцы высадились на Канарских островах и заняли их. Туземцы-гуанчи были либо обращены в рабов, либо – в случае принятия ими христианства – стали крестьянами, работающими на землях, захваченных испанцами (в основном кастильцами [4]) на островах. Именно эту систему течений и ветров, использованную испанцами при плаваниях к Канарским островах, использовал Христофор Колумб, совершивший в 1492 году высадку на островах Западного полушария. Его экспедиция отражала интернациональный характер открытия Америки. Он отправился из испанской Севильи, но сам происходил из Генуи, будучи при этом подданным Венецианской республики, бывшей тогда обширной островной империей в Восточном Средиземноморье. Финансирование предприятия осуществлялось им самим и другими генуэзскими купцами, жившими в Севилье, а недостающие средства дала испанская королева Изабелла, ранее в том же 1492 году захватившая значительные денежные богатства при завоевании Гранады. [5]

Испанцы обнаружили, что завоевание Америки представляет собой непростое дело. Первая попытка Колумба основать город на острове Гаити, названный им Изабелла, полностью провалилась. Вскоре у Колумба кончились деньги, и дело освоения новых земель перешло в руки испанской короны. Первое успешное поселение появилось здесь в 1502 году, когда на Гаити прибыл Николас де Овандо с тридцатью кораблями, доставившими не менее 2,5 тыс. человек. Заселение острова осуществлялось в форме образования самостоятельных независимых поселений при общей поддержке испанской короны. Это полностью воспроизводило практику образования сети городов Новой Кастильи в самой Испании во время реконкисты, каковая практика, в свою очередь, имела своим образцом сеть bastides средневековой Франции. Французские bastides выросли из римских городов-колоний, восходящих к средиземноморским греческим городам-колониям первого тысячелетия до нашей эры. Таким образом, вся эта система являлась довольно древней. Первым действием, осуществлявшемся после того, как была защищена гавань, было то, что имело официальное название adelantano, а именно планировка уличной сетки. [6]. Если не считать форта, первым заметным строением была церковь. Главную роль в процессе колонизации играли монахи, принадлежавшие, по большей части, к доминиканскому и францисканскому орденам, а первый епископ в Новом Свете появился уже в 1512 году. За девять лет до этого корона учредила в Севилье Casa de Contraction, сделав эту компанию головной в трансатлантических операциях и направляя через нее значительные государственные средства. К 1520 году на Эспаньоле, как Колумб назвал нынешний остров Гаити, проживали по меньшей мере 10 тыс. испаноговорящих европейцев. {7} Здесь регулярно снимался урожай, и установились определенные формы торговли с Европой. [7]

За год до этого Эрнандо Кортес ступил на Американский материк, вторгшись в пределы древней ацтекской цивилизации на территории современной Мексики. Завоевание Мексики Кортесом было ошеломляюще быстрым, самым быстрым в человеческой истории, сопоставимым по темпам и намного более глубоким и долговременным, чем завоевания Александра Великого. До известной степени, новая испанская империя наложилась на старую империю ацтеков более полно и плотно, чем римская империя, поглотившая греческие города-государства. [8] Всего за несколько лет испанцы оказались в одной тысяче миль севернее Мехико, огромного нового города с распланированными улицами, который Кортес основал на месте древней столицы ацтеков, Теночтитлана.

Это нашествие из Европы вызвало гигантские изменения в демографии, флоре, фауне и экономике обеих Америк. Так же, как европейцы оказались уязвимы для желтой лихорадки, туземное индейское население оказалось уязвимо для оспы, которая прибыла на континент вместе с европейцами. Европейцы в течение многих поколений приспособились к оспе, но для жителей Америки она оказалось чрезвычайно заразным и практически на сто процентов смертельным заболеванием. Мы не можем сказать с достаточной степенью точности, какова была численность населения Америки до прибытия сюда европейцев. К северу от того, что сегодня является границей между Мексикой и США, жили немногочисленные индейские племена, по большей части пребывавшие на стадии охоты и собирательства. Они находились в состоянии почти постоянных межплеменных войн, хотя некоторые из них в дополнение к охоте выращивали зерно, а часть года проживали оседло, в деревнях. В общей сложности это население насчитывало, вероятно, один миллион человек. К югу от этой линии располагались намного более цивилизованные сообщества, а также две великие империи – ацтеков в Мексике и инков в Перу. Население Центральной и Южной Америки составляло около 20 миллионов человек. За какие-то несколько десятилетий, в результате порабощения, истребления и болезней оно уменьшилось до 2 миллионов, или даже еще более значительно. Поэтому уже на очень ранних стадиях завоеваний в качестве рабочей силы здесь потребовались рабы из Африки. Кроме оспы европейцы привезли с собой на континент и более приятные диковины – пшеницу и ячмень, а также плуг для возделывания почвы, сахарный тростник и виноград и, помимо всего прочего, всевозможные виды домашнего скота. Американские индейцы не сумели одомашнить никаких диких животных, кроме собаки, альпаки и ламы. Европейцы привезли сюда крупный рогатый скот, включая быков, способных тянуть плуг, лошадей, мулов, ослов, овец, свиней и домашнюю птицу. Почти с самого начала пребывания европейцев в Америке ими были выведены успешные местные породы высококачественных коней, а также путем скрещивания были получены отличные мулы и ослы. Испанцы были единственными жителями Западной Европы, имевшими опыт управления огромными стадами скота с помощью всадников, и эти стада стали отличительной приметой Нового Света, {8} где быстро возникли гигантские ранчо, поставлявшие в огромных количествах мясо и мулов для обеспечения работ на рудниках и в других местах добычи полезных ископаемых. [9]

Испанцы, сердца которых ожесточились в многовековой борьбе с маврами, по отношению к индейцам вели себя совершенно безжалостно. Они были, вместе с тем, чрезвычайно упорны в деле освоения огромных пространств. Когда англичане последовали за ними в Новый Свет, они отметили оба эти свойства испанцев. Джон Хукер, один из писателей времен Елизаветы, называл испанцев морально ущербным народом – на том основании, что они «с немыслимой бесчеловечностью мучили раздетых и погибающих от голода дикарей, в которых видели только объекты корысти, не усматривая в них ни паству, ни людей, которых можно образовать, превратив в членов общества, жестоко притесняя их и – против всех законов человеческой природы – сжигая и поджаривая их до смерти, как это следует из историй, рассказанных ими самими». В то же время, англичане отдавали должное «трудолюбию испанцев, их поразительному тщанию при снаряжении такого количества кораблей, … их неослабным усилиям, их деятельному и несокрушимому духу, и. наконец, их постоянной решимости возделывать эту землю». [10]

С появлением в Америке испанцев там неизбежно должны были появиться и португальцы. Португалия, будучи сама уязвимой для вторжения Испании, была весьма аккуратна в деле ведения дел с Испанией на заморских территориях, стремясь поставить эти дела на строго законную основу. Еще в 1479 году Испания и Португалия подписали соглашение, которым урегулировались вопросы разграничения торговых морских зон вне европейских вод. Привлеченные для консультаций эксперты и администрация папы провели воображаемую линию по долготе, отстоящей на сто лиг к западу от Азорских островов. Воды и земли, лежащие западнее этой линии, объявлялись принадлежащими Испании, восточнее – Португалии. Этот раздел океана был сделан постоянным по договору Тордесильяс 1494 года (Treaty of Tordesillias), которым линия раздела получили новую точку отсчета (теперь разделяющая долгота проводилась на расстоянии 370 лиг к западу от островов Зеленого мыса). Этим соглашением Португалия получала права на огромную часть Южной Америки, включая большую часть страны, сегодня известной как Бразилия. Португальцы знали о существовании этих земель, по крайней мере, с 1500 года, когда их эскадра, шедшая в Индийский океан, углубилась в Атлантику, чтобы избежать встречных ветров, и, к своему удивлению, обнаружила землю, которая, во-первых, лежала к востоку от разделительной линии, и, во-вторых, совершенно очевидно не была Африкой. Но тогда почти все ресурсы Португалии были слишком в большой степени задействованы в африканских проектах и в проектах, связанных с азиатскими маршрутами (вокруг Африки в Индию и Ост-Индию, где португальцы уже основали поселения), чтобы осуществлять инвестиции еще и в освоение Америки. Первая португальская колония появилась в Бразилии не ранее 1532 года. Она была организована тем же способом, которым осваивались земли по эту сторону Атлантики. Корона назначала «капитанов» (выдавая патент против единовременной выплаты), которые инвестировали свои ресурсы в освоение земель, затем продававшихся или сдававшихся «в розницу» (такие земельные участки назывались donatorios). Большая часть таких первоначальных португальских колоний в Новом Свете потерпела крах. Колонизация Бразилии не имела успеха до тех пор, пока сюда не были перенесена практика организации плантаций сахарного тростника, возделывавшихся с помощью рабского труда, практика, уже вполне развившаяся к тому времени на островах африканского побережья (островах Зеленого мыса и Биафры). В Бразилии эти плантации впервые стали появляться в той части страны, которая называлась Пернамбуко. {9} Эта деятельность оказалось весьма прибыльной и португальские поселенцы, занятые ею, стали прочно укореняться в Бразилии. Этот процесс вышел на новый уровень, обретя более или менее значимый масштаб только после того, как в 1549 году португальская корона направила сюда 1 тысячу колонистов и назначила Мартина Альфонса де Соузу генерал-губернатором с широкими полномочиями. С этого момента развитие Бразилии идет быстрыми темпами и приобретает необратимый характер. Выращивание тростника и производство сахара все в большей мере переносится с африканских островов сюда, и в течение последней четверти XVI столетия Бразилия становится самым крупным из всех регионов мира импортером рабов и продолжает оставаться таковым в течение столетий. За 300 лет Бразилия приняла больше африканцев, чем какое-нибудь место на земле и превратилась, по сути, в афро-американскую территорию, оставаясь ею по сей день. На протяжении XVI столетия португальцы имели фактическую монополию на трансатлантическую торговлю рабами. К 1600-му году из Африки было вывезено морем около 300 тыс. рабов, в том числе 25 тыс. на остров Мадейра, 50 тыс. в страны Европы, 70 тыс. на остров Сан-Томе. Остальные 155 тыс. были доставлены в Америку. На рубеже XVI и XVII веков четыре из пяти рабов доставлялись в Новый Свет. [11]

Важно отметить, что эта система эксплуатации рабов на плантациях и рудниках, созданная португальцами и поддержанная испанцами, уже существовала и посоепенно распространялась задолго до того, как другие европейские державы высадились на берегах обеих Америк. Но громадные состояния, которые испанцы делали на добыче американского серебра, а испанцы и португальцы на торговле сахаром, привлекали авантюристов со всей Европы. При этом, если Испания и Португалия тщательно соблюдали скрепленный папой договор о разграничении сфер влияния, по которому Новый Свет был поделен между ними (к тому же в 1580 году обе страны были объединены под властью дома Габсбургов), другие страны не считали себя связанными этим ограничением. Малейшие шансы на то, что разделительная линия римского папы будет уважаться другими европейскими странами, исчезли после того, как в 1520-1530-х гг. началась Реформация, в ходе которой значительная часть Севера и Запада Европы вышла из какого бы то ни было подчинения Риму. Особенно полно и сильно протестантизм охватил торговое сословие и портовые города на атлантическом побережье Франции и Нидерландов, Лондон, бывший уже тогда крупнейшим торговым центром Европы, а также связанных с морем жителей юго-западной Англии. В 1561 году государственный секретарь английской королевы Елизаветы I, сэр Уильям Сесил предпринял исследование норм и актов международного права, регламентировавших режим мореплавания в Атлантике, по итогам которого в жесткой форме сообщил испанскому послу, что папа превысил свои полномочия, утверждая линию раздела вод и земель между Португалией и Испанией. Кроме того, у моряков, бывших французскими гугенотами, существовала старинная традиция не признавать никаких актов папы в принципе. Они отрицали тот факт, что обычные законы войны и мира меняются при пересечении воображаемой линии среди вод Атлантики. К тому же, местоположение этой линии со временем стало более неопределенным, чем в момент его утверждения папой, и никто из моряков-практиков не знал, где в точности она пролегает. Однако, как в теории, {10} так и в большей степени на практике, в XVI веке действовало правило «За этой линией – мира нет» (No Peace Beyond the Line). [12] На самом деле, весьма важным было то, что почти с самого момента своего открытия Новый Свет считался полушарием, в котором не действовали никакие законы и в котором по умолчанию ожидались насильственные действия.

С самого начала XVI столетия бретонские, нормандские и французские рыбаки (из Ла Рошели) вели лов в богатых рыбой районах Великих мелей около острова Ньюфаундленд и полуострова Лабрадор. Вдохновленные своими полными сетями и сообщениями о богатствах, имеющихся на берегу, они стали высаживаться на материк и углубляться в его пределы. В 1534 году Жак Картье из Сен-Мало поднялся по реке Св. Лаврентия, провел зиму в месте, названном им Стадакона (Квебек) и проник вплоть до Хочелады (соверменный Монреаль). Он вернулся в эти места в 1541 году, пытаясь отыскать «королевство Сагенэ», в котором, по рассказам, в изобилии находили золото и алмазы. Однако золото оказалось месторождениями железистых пиритов, а алмазы – кристаллами кварца, так что его экспедиция закончилась неудачей. Когда в Европе начались религиозные войны, великий лидер французских протестантов Гаспар де Колиньи, адмирал Франции, отправил экспедицию с заданием основать колонию на острове, который лежит в огромной гавани современного Рио-де-Жанейро. Это было в 1555 году, а на следующий год туда было отправлено в качестве подкрепления еще 300 человек, многие из которых были отобраны самим Жаном Кальвином. Однако это предприятие не смогло преуспеть, и в 1560 году португальцы, сочтя колонию слабой, взяли укрепления штурмом и повесили всех поселенцев. Французские гугеноты в 1562 году основали также колонию Форт-Каролина на севере Флориды, а в 1564-м – Форт-Карл, недалеко от устья реки Саванна. Однако испанцы были начеку и внимательно отслеживали появление чужаков в этих местах, которые в 1539-1542 гг. разведал великий испанский путешественник Эрндандо де Сото, в особенности, если эти чужаки были протестантами. В 1565 году испанцы напали на Форт-Каролину и вырезали всех жителей поселения. То же самое они проделали год спустя с поселением Форт-Карл, после чего возвели собственные форты на островах Св. Августина и Св. Катерины. Шесть лет спустя, в 1572 году, французские католики учинили резню протестантов (Варфоломеевскую ночь), в которой погиб адмирал Колиньи. Так закончилась первая фаза французской трансатлантической экспансии. [13]

Вакуум, образованный крушением планов французского протестантизма, заполнили англичане, и именно это их появление на исторической сцене мы считаем началом того процесса, который, в конце концов, привел к появлению американского народа. Англичанин Джон Кабот добрался до берегов Лабрадора еще в 1497 году ( и до берегов Новой Шотландии годом позже). Из этих первых путешествий ничего не проистекло, но вскоре англичане, начавшие масштабный лов рыбы у берегов Ньюфаундленда, были вынуждены однажды остаться {11} зимовать на этом острове. Генрих VIII взял на службу многих моряков-гугенотов, искателей приключений, и в правление его дочери Елизаветы морские предприниматели-авантюристы, подобно сэру Джону Хоукинсу тесно сотрудничали с французскими протестантами, разрабатывая планы рейдов против испанских торговых судов «за линией». Моряк и джентльмен с Юго-Запада Англии, сэр Хэмфри Джильберт, в 1562 году помогавший гугенотам в возведении бастионов их порта-крепости Ла-Рошель, был посвящен в детали некоторые из их атлантических маршрутов, а также разработал ряд собственных. Он принадлежал к большому семейному клану, куда входил и молодой Уолтер Рейли, его сводный брат, и Ричард Гренвилл, его кузен. В 1578 году Джильберт получил от королевы Елизаветы патент (Letters Patent), которым королева удостоверяла выдачу ему своего разрешения «исследовать и занять» (discover and occupy) те земли, которые «не принадлежат никакому христианскому правителю» (not possessed by any Christian prince), и осуществление юрисдикции в отношении этих земель, «согласно тем законам и той практике правоприменения, которые имеют место в Англии» (agreeable to the form of the laws and policies of England). [14] Он поддерживал связи с различными учеными и писателями, которые делали все возможное для продвижения Англии в заморские территории. Одним из этих людей был Джон Ди, неофициальный советник королевы по науке, другим – молодой математик Томас Хэрриот, приятель и сподвижник Уолтера Рейли. Однако самое большое влияние на эти дела оказывал Ричард Хэклюит (Richard Hakluyt).

Отец Хэклюита, адвокат из Мидл-Темпл, собрал большую коллекцию карт и рукописей об океанских плаваниях. Его хобби молодой Хэклюит-младший превратил в дело всей жизни. Его бесчисленные публикации, включая памфлеты, книги и оказывавшие огромное влияние письма,

Новое старое

Sat, 12 Sep 2009 11:15:33 GMT

Австрийская теория денег, интергрированная "вниз" с общеэкономической теорией ценности и обмена, а "вверх" с теорией банковской деятельности и экономического цикла, занимает уникальное положение среди других теорий, школ, традиций и подходов к экономико-теоретическому осмыслению денег. Опуская обосновывающую часть и переходя к наиболее краткому описанию результатов, можно сказать, что, согласно австрийской теории, главными чертами современной денежно-банковской системы являются:

~ бумажно-денежный стандарт (банкноты и депозиты не являются товарными деньгами, а представляют собой выродившиеся денежные сертификаты (и, отчасти, кредитные деньги), слившиеся по своим свойствам с не столько с бумажными деньгами прошлого, сколько с фидуциарными деньгами начала 20-го века, но лишившимися базы, лежавшей в их основании;
~ пирамидальная структура банковской системы, при которой деньги центрального банка любой страны кроме США, которые эмитируются против государственных обязательств и доллара (а доллар - против государственных обязательств), служат базой мультипликации денег, создаваемых коммерческими банками (мультипликация есть следствие принципа частичного резервирования, на основе которого осуществляется банковская деятельность).

Эти свойства современной системы являются принципиально важными, так как именно они обусловили нынешний кризис, не ставший неожиданностью только для одних австрийцев. Однако помимо предсказательной и объяснительной силы, австрийская теория денег и банковской деятельности имеет и прагматическую ценность. Она занимает уникальное положение среди других теорий именно в силу своей теоретичности. Подчеркиваемая сторонниками альтернативных теорий реализуемость, конкретность и прочая "практичность" не позволяет им - именно в силу этих их качеств - служить средством проверки и отбраковки многочисленных шарлатанских, полушарлатанских или просто непродуманных предложений по по реформированию денежной системы в очень широком спектре - от радикального переустройства до постепенного совершенствования. (в нижеследующий список мы не включили очевидно шарлатанские предложения, не имеющие отношения к теории денег, вроде обращающихся талонов в духе Сильвио Гезеля, "энергетических купонов", "трудовых свидетельств" и прочих инструментов, эмитируемых учетными ведомствами, котороые не только не являются деньгами, но и имеют к ним такое же отношение, как конфетные фантики, с помощью которых дети играют "в магазин").

1. Резервные деньги, эмитируемые против товарной корзины (теория товарной корзины)*
2. Рыночный (плавающий) курс национальных бумажных валют (теория оптимальных валютных зон)**
3. Деньги стабильной покупательной способности***
4. Вытеснение денег твердопроцентными ценными бумагами****

Все эти предложения оказываются несостоятельными, будучи либо внутренне противоречивыми, либо противоречащими праксеологическим и/или экономико-теоретическим основаниям, либо сочетая оба этих свойства.

Вместе с тем, от ученых, работающих в австрийской традиции, ожидают и собственных предложений по реформированию денежной системы. Отметим, что эта задача лишь отчасти может считаться
задачей экономической теории, а именно, лишь в той части, в которой практические предложения подвергаются испытаниям на теоретическую прочность. Сама по себе теоретическая безупречность предложения является необходимым, но далеко не достаточным условием даже потенциальной реализуемости предложения.

Тем не менее, теоретический анализ австрийской школы позволяет отсечь все вышеперечисленные предложения и выдвинуть априорные требования к "настоящим деньгам", которые должны будут, при определенных предпосылках, заменить существующую систему (существующую, надо сказать, не так уж и давно, а именно, 30-35, 65, 75, 85 или 95 лет, если считать, соответственно, от 1971 или 1974, 1944, 1934, 1924 или 1914 года*****).

-------------------------------
* Graham B., Storage and Stability, New York, McGraw-Hill, 1937; Hayek F., "A Commodity Reserve Currency", Economic Journal vol. LIII, No. 210 (June-September 1943), перепечатано в качестве Главы X неоднократно переиздававшегося сборника статей Hayek, F., Liberalism and Economic Order, например, в издании University of Chicago Press, 1980 (Paperback), это pp. 209-219, русский перевод см в: Хайек, Индивидуализм и экономический порядок, М., Изограф, Начала-Фонд, 2000, стр. 201-209; интересно отметить также, что Хайек именно это предложение счел возможным направить в адрес конференции в Бреттон-Вудсе, см. "Material Relating to Proposals for an International Commodity Reserve Currency", submitted to The International Monetary and Financial Conference at Bretton Woods, N.H. by the Committee for Economic Stability (1944). #380 of the F. A. Harper Archives at The Institute for Humane Studies., сюда же примыкает и Hayek, "Denationalization of Money, An Analysis of the Theory and Practice of Concurrent Currencies", London: The Institute of Economic Affairs (Hobart Paper Special 70), October 1976, pp. 107 и его же "Denationalisation of Money—The Argument Refined. An Analysis of the Theory and Practice of Concurrent Currencies", Hobart Paper Special 70, Second (Extended) edition, 1978, p. 141, русское издание: Хайек, "Частные деньги", М., ИНМЭ, 1996; . Friedman M., "Commodity-Reserve Currency", Journal of Political Economy (1951)

** Policy Implications of Trade and Currency Zones: A Symposium, Kansas City: Federal Reserve Bank of Kansas City, 1991; Friedman, Milton, "The Case for Flexible Exchange Rates", in: Friedman, Essays in Positive Economics, Chicago, University of Chicago Press, 1953.

*** Fisher, Irving, Stabilizing the Dollar, Friedman, Milton, "A Monetary and Fiscal Framework for Economic Stability", American Economic Review (1948)

Не_австрийцы про цикл

Sat, 12 Sep 2009 11:09:03 GMT

Невежды от мейнстрима полагают, что трезвый взгляд на цикл есть прерогатива исключительно австрийцев. Это не так. Множество добросовестных исследователей, тяготеющих к конкретно-историческим исследованиям (либо равнодушные к экономико-теоретическим аспектам, либо даже стоящие на позициях других школ экономической теории), обнаруживают и пишут о событиях прошлого - хотел написать "в совершенно австрийском духе", но на самом деле - просто пишут о том, что они обнаружили. Вот, например, всего две (но весьма характерные в этом отношении)

Kemmerer, Donald L. “Paper Money in New Jersey, 1668-1775”, New Jersey Historical Society, proceedings 74 (April 1956): 107-114.
Исследована связь между эмиссией бумажных денег в колониальный период и цикличностью экономической конъюнктуры. Вбрасывание в экономику каждой новой порции бумажных денег инициировало начало инфляционного бума, каждый раз кончавшегося кризисом, сжатием кредита и дефляцией, продолжавшейся до очередного вбрасывания бумажных денег.

Tullock, Gordon, “Paper Money – A Cycle in Cathay”, Economic History Review 9, no. 3 (1957): 393-396.
История попыток эмиссии бумажных денег в Китае и связи этих попыток с циклами Китайские деловые заведения начали принимать ценное имущество на хранение с выдачей складских расписок в VIII веке новой эры. Хранение было платным. Расписки начали использоваться как средство обращения. В течение двухсот лет хранители чужих денег открыли и освоили принцип частичного резервирования, эмитируя складские записки, не обеспеченные депозитами, и выдавая ими ссуды.

Продолжаю высыпать крошки из карманов

Sat, 12 Sep 2009 10:59:35 GMT

Запоздалое предуведомление. Я веду дела так - все новое пишется/сохраняется в папке Buffer в суб-папках, называемых по шаблону <год>_<месяц> (сейчас, например, все пишется/сохраняется в папке 2009_09). Несколько раз в год из накопившихся таким образом папок все, не переработанное тем или иным образом, но представляющееся мне ценным, раскидывается по функциональных папкам, а оставшийся мусор удаляется. Бывает, однако, так, что таких файлов много, и тогда они зависают в соотв. папке. Периодически устраивается чистка всего прошлого скопом. Сейчас вот я чищу (с последующим стиранием) папки, накопившиеся в Buffer'е c 2007 года. Там остаются как фрагменты, которые использованы в соотв. текстах, работах и т.п., так и фрагменты, никуда не пошедшие. Все они в совокупности и есть крошки из карманов. Часть таких крошек, имеющих хоббийный характер, я счел возможным скидывать перед убиением сюда. Так что терпите.

1883
В Чикаго строится первый небоскреб в истинном значении этого слова, здание Home Insurance Building, балки для которого (steel girders) поставляют заводы Эндрю Карнеги (Johnson, America, p. 554).

1887
После провала ряда попыток Моргана создать картель железнодорожных компаний, он решает, что картелирование может быть только принудительным и инициирует создание Комиссии по межштатной торговле.

1890
Демократы получают большинство в конгрессе.

1891
Начало глубокой перестройки республиканской партии под руководством Уильяма Мак-Кинли и Марка Ханны. От штата к штату руководство республиканской партии избавлялось от сторонников сухого закона и наиболее одиозных борцов с иммигрантами. К середине 1890-х годов республиканцы, избавившись от радикалов пиетистского толка, сдвинулись существенно ближе к центру.

1891
Трансформация южного пиетизма в демократической партии (превращение умеренных пиетистов в радикалов).

1892
Президентом избран кандидат от демократической партии, Гровер Кливленд, обе палаты конгресса контролируются демократами.

1893
Биржевая паника. Соратники по демпартии возлагают вину на президента Кливленда, сторонника laissez-faire и твердых денег.

1894
Демократы проигрывают выборы губернаторов в ряде штатов и сенат. Укрепление в демократической позиций союза южных и западных пиетистов (горные западные штаты, где сильны позиции представителей «серебряного» лобби).

1896
На съезде демократической партии побеждают популисты во главе с Уильямом Дженнингсом Брайаном и его пиетистская коалиция. Трансформация прежней демократической партии («партии наших отцов») в направлении большего радикализма пиетистского толка, ранее свойственного республиканцам. Маргинализация в демократической партии сторонников Кливленда, католиков и лютеран.

На съезде республиканской партии член палаты представителей Уильям Кэбот Лодж (представлял интересы банковской группы Моргана, бостонских финансистов – и те, и другие были сторонниками золотого стандарта) убедил Уильяма Мак-Кинли и Марка Ханну отказаться от поддержки серебра и гринбеков и взять на вооружение риторику Кливленда в части поддержки золотого стандарта. Альтернатива, предложенная Лоджем (отказ бизнеса поддерживать республиканскую партию и его переориентация на Брайана или третью партию), побудил Мак-Кинли принять предложение. Лозунгами республиканцев стали высокие пошлины и золотой стандарт, а требование сухого закона было снято.

Этот же год знаменует рождение «четвертой американской политической системы», просуществовавшей до 1932 года. Центристская партия большинства (республиканцы) и более пиетистская партия демократов (как правило, партия меньшинства), обе – с умеренно этатистской идеологией. Эта система ознаменовала собой конец демократической партии как идеологической партии, «партии Джефферсона», выступающей за принципы laissez-fair и твердые деньги. Возникший вакуум идеологии сопровождался падением интереса к политике. С этого момента началось непрерывное снижение числа американцев, приходящих на избирательные участки. К 1900 году на политической сцене США появился прогрессизм, захвативший обе партии, и доминировавший вплоть до 1918 года. С его приходом в американской политической культуре утвердилась традиция разрабатывать идеологический и административный ресурс, порождаемый союзом большого бизнеса, большого правительства, профсоюзов, технократов и интеллектуалов.

1898
Отпускная цена стальных рельсов питтсбургских заводов Карнеги (Homested Works) составила 17 долл. за тонну (по сравнению с ценой в 160 долл. в 1875 году).

...
1913Изменение географической структуры банковского бизнеса: если в 1880 году доля депозитов в банках Чикаго и Сент-Луиса в суммарных банковских депозитах этих двух городов и Нью-Йорка составляла 16%, то к 1912 году она выросла до 33%. Объем клиринговых операций между банками не из Нью-Йорка, в 1882 году составлявший 24% всех клиринговых операций, к 1913 году вырос до 43%. [Ротбард, История банковского дела…, стр. 191]

Сор из карманов (опять из Пола Джонсона)

Fri, 11 Sep 2009 01:00:23 GMT

Разбирал и чистал папку Buffer, выкидывая всякое старье (ранее 2005 года). Нашел фрагмент своего перевода из Пол-Джонсовой "Истории американского народа". Время позднее, уточнять ничего не буду и править тоже, выложу как есть. Пусть полежит, а там видно будет.

К моменту ухода Вашингтона из политики закладка фундамента американской политической системы во многих важных аспектах не была еще завершена. В частности, конституция не содержала удовлетворительного способа разрешения конфликтов между законодательной и судебной системами и, шире, оставляла неясным сам статус судебной системы. Разрешение этих вопросов пришлось на период пребывания у власти второго президента – Джона Адамса.
…
Период президентства Адамса характеризовался доминированием одного-единственного политически значимого вопроса – война или мир? Должна ли Америка стоять в стороне от глобального конфликта? Адамс разделял в этом вопросе позицию Вашингтона – почти любой ценой Америка должна сохранять нейтралитет. Адамс подчеркнул соответствующее место в прощальной речи предыдущего президента, полный текст которой, как он настоял, ежегодно (в феврале) зачитывали в конгрессе (традиция продержалась до середины 1970-х гг., когда эта практика была прекращена ввиду падения доверия к институту президентства после Уотергейта). Великой заслугой Адамса стало невмешательство Америки в войну – он удержал нейтралитет США, вопреки мнению и желаниям членов своего кабинета и вопреки мнению и желанию вице-президента. Находившийся на этом посту Джефферсон прилагал огромные усилия к тому, чтобы правительство пришло на помощь республиканской Франции. К этой активности следует добавить активность Гамильтона, который, хотя и не входил в кабинет, имел в нем союзников и конфидентов.

Гамильтон считал, что участие в войне будет способствовать разрушению остатков испанской и французской колониальных империй на американском континенте. Он требовал увеличения армии до 10 тыс. человек и добился того, что старик-Вашингтон оказал этой идее некоторую поддержку. Адамс обвинил Гамильтона в том, что тот стремится встать во главе военных и установить с их помощью монархическое правление. До некоторой степени это было преувеличением, но часть правды в этом обвинении состояла в том, что Гамильтон действительно мечтал о том, чтобы командовать вооруженными силами, сформированными для решения специальной задачи – вторжения на территорию Луизианы и затем Мексики с тем, чтобы превратить эти «освобожденные страны» в американские владения, пригодные для заселения. (177)

Адамс считал эти планы полным бредом. Он полагал, что рано или поздно весь северо-американский континент упадет к ногам США как спелый плод силою естественного хода событийю. А вот завоевание этого континента с помощью силы военной Адамс расценивал как ничем неоправданное злодейство, которое, во-первых, не соответствует республиканскому духу и, во-вторых, обойдется США слишком дорого. Как и англичане, он верил в «стены из корабельного леса» (wooden walls), т.е. в мощь военно-морского флота, который должен защитить торговые интересы штатов Новой Англии, верил в принцип свободы морей и в необходимость поддержания равновесия. Поэтому Адамс стремился к тому, чтобы армия была небольшой, а судов строилось много. И разумеется, они должны были строиться на верфях Новой Англии. (178)

И сам Адамс, и его друзья считали, что он в высшей степени, почти уникальным образом, интеллектуально одарен именно для того, чтобы быть президентом. Его приятель Бенджамен Раш написал в его биографии, что «Адамс обладал ученостью в античной и современной истории в такой степени, в какой ею не обладал никто из тех, кто поставил свои подписи под Декларацией независимости». Скорее всего, так оно и было. Документы, вышедшие из под его пера, и его письма представляют собой настоящий кладезь мудрости, полный метких замечаний, проницательных суждений и поразительных догадок. (179) Он обладал уникальным опытом государственной службы. Посланник во Франции (1777-1779), затем участник переговоров с Нидерландами (1780-1782), член делегации на мирных переговорах (1782-1783), где он вместе с Джефферсоном и Джеем согласовывал условия и обеспечивал подписание Парижского мирного договора, Адамс был первым американским послом в Великобритании (1785-1788). В качестве вице-президента он поддерживал Вашингтона во всех его начинаниях, насколько это позволял его вспыльчивый нрав. Если когда-либо существовал человек, специально обученный тому, чтобы быть первым лицом государства, то это был Адамс. Однако он был очень плохо приспособлен для этой работы как человек.

Всегда искренне стремившийся оставаться над партиями и фракциями, Адамс, будучи человеком очень страстным и открыто выражавшим свое мнение, всегда пребывал в плену собственных эмоциональных позитивных и негативных оценок, в основном личного плана. Он считал Гамильтона «воплощением зла». Джефферсона он не считал порочным, но полагал, что тот является рабом «идеологии» (слово, которое он ненавидел). Термин «идеологи» ввел французский политический философ Дестют де Трасси, которого Джефферсон ставил чрезвычайно высоко. Адамс прочел работы де Траси и очень смеялся. Что это – новые восхитительные образчики обычного французского вздора?! Что означает эта «идеология»? «Означает ли это – идиотизм? Наука о не-в-своем-умизме? Искусство лунатизма? Теорию делириумизма?».

Адамс, проявив недюжинную проницательность, распознал то, что идеология, благодаря Джефферсону, привнесла затем в американскую культуру – все виды мифологических «сил» и несуществующих, вымышленных сущностей. «Народ»! Адамс говаривал, что как только политик начинает вещать о «Народе» с большой буквы, (The People), он, Адамс, начинает испытывать сомнения в честности намерений такого политика. Он презирал абстрактные идеи, что соответствовало английской политической традиции, но добавлял к этому свой собственный американский, или, скорее, бостонский, саркастический скептицизм.

Адамс считал демократию (еще одно слово, которое он не выносил) положительно опасной, а равенство – фантазией, которую невозможно реализовать. У него не было времени на общение с настоящими аристократами (которых он тоже терпеть не мог), но аристократический принцип, в соответствии с которым возникают лучшие люди, наделенные добродетелями, был для него чем-то непреложным и необходимым. Он писал, что аристократия, подобно водоплавающим птицам, глубоко ныряет, подчас надолго скрываясь из виду, но всегда выныривает и всегда с еще более ярким оперением. (180) Он замечал, что в некоторых семьях молодые люди поколение за поколением вдохновляются перспективой государственной службы, и что такие люди естественным образом составляют часть элиты. В отличие от европейских аристократий, они ищут не земельных приобретений, не титулов и не богатства. Их ведет по жизни республиканский долг, задачи служения Богу и человеку. Он имел в виду при этом такие семейства Новой Англии, как Уинтропы или Коттоны, а также свое собственное.

И конечно же, Адамсы являются первым американским политическим семейством, открыв длинный ряд таких семей, куда входят Лоджи, Тафты и Рузвельты. Он воспитывал своего сына, Джона Квинси Адамса, для служения обществу – точно так же, как старый Питт воспитывал своего сына Уильяма Пита-младшего, чтобы тот, в конце концов, занял казначейскую скамью в палате общин. (181). Все это было очень трогательно, и историки любят писать об этом тщеславном, раздражительном, неистовом, параноидальном господине с его свирепым патриотизмом. Но вне зависимости от того, что они думают по этому поводу, человек, занимающий пост президента Соединенных Штатов, не должен публично объявлять о сильнейшем отвращении, которое он питает к демократии и равенству. Из всей триады остается лишь братство, причем Адамс не был тем человеком, которому было свойственно это чувство. Для этого он слишком любил ненавидеть.

Правда состояла в том, что Адамс, как и его противник Гамильтон, не был приспособлен к тому, чтобы возглавлять Америку – хотя и по совершенно иным причинам, чем Гамильтон. Адамс был весьма проницателен в своих суждениях о будущем. Он не сомневался в том, что Америка станет великой державой, возможно, величайшей державой мира. Он писал, что ее население «превысит двести миллионов человек». Но он не хотел видеть ничего этого. Он ненавидел прогресс, изменения, плоды научных и технологических открытий, а также сами изобретения, инновации и спешку. Это не было следствием некоего презрения по отношению к науке. Наоборот, как и большинство отцов-основателей, Адамс почитал науки и изучал их. Он верил в то, что он называл «наука о государственном правлении». Он с большим искусством втискивал в свой коституционализм научные метафоры, в частности, когда он ссылался на принципы механики, лежащие в основе «равновесия». Искренне веря в благотворность образования для молодой республики, он считал, что студенты должны изучать науки - как теоретические, так и прикладные. «На самом деле, нашей стране нужны не изящные искусства, – замечал он, – а искусства полезные, т.е. механические». (182). Но он отказывался признавать все физические, видимые свидетельства прогресса в жизни страны. «С 1761 года, – писал он Рашу, – то есть на протяжении более чем пятидесяти лет я постоянно живу в стране Врага. И это притом, что в целом свете я не имею ни одного личного врага, о котором мне было бы известно». (183)

Это поразительно неамериканское неприятие прогресса усугублялось ощущением пытки, которое Адамс испытывал вследствие своей неустроенности, порождавшей у него ощущение, что он потерялся в пространствах Америки. Он был привязан к Новой Англии, в особенности, «к окрестностям Бостона» и к своему родному городу Квинси. Жизнь посла в Европе была приключением и, в некотором роде, доставляла радость тому, кто умел ценить Старый Свет. Однако вынужденная жизнь вне Новой Англии, жизнь в стране, неуемной в своем желании непрерывно трансформировать самую себя, была для него сущим наказанием. До того, как был построен Белый дом и до того, как он стал хоть сколько-нибудь обжитым, жизнь обоих первых президентов с их мощными местными корнями, напоминала многолетнюю ссылку. Джордж Вашингтон ненавидел Нью-Йорк. Филадельфия была несколько лучше, но она оставалась все же самым крупным городом к северу от Мехико, грязным и шумным, настоящим проклятьем для сельского джентльмена. Еще до окончания срока своего президентства Адамс был вынужден оставить Филадельфию и обосноваться со своей администрацией в Вашингтоне, только-только отстраивающейся новой столице, с ее бесконечными широкими не мощеными улицами, большинство из которых вообще не было застроено никакими строениями. Зимой они превращались в пыльные свалки, летом – в кишащие москитами болота.

Вашингтон и впрямь построен на болотах – и тогда, и сейчас он знаменит своими тараканами, наводившими ужас на Абигайль Адамс. Она часто болела, требуя, чтобы ее перевезли обратно в Квинси. Адамс использовал необходимость ухода за ней как предлог для того, чтобы уезжать туда самому. Оттуда – из своего собственного дома – он пытался руководить страной. (184)

Необходимость строительства столицы, достойной великого будущего Америки, вгоняла его в глубокую депрессию, заставляя говорить о том, что «страна, которой не исполнилось ста лет, не готова к величию». Сохранилось яркое воспоминание об Адамсе последних месяцев его президентства, когда он, сидя в недостроенном «административном жилище», почти без мебели, требовал, чтобы затопили «все тринадцать каминов», в которых приходилось постоянно поддерживать огонь, чтобы спастись от холода и сырости. Он сидел в кресле среди громоздившихся чемоданов и развешанного вокруг мокрого белья, которое Абигайль сушила после стирки. (185).

Однако, прежде чем оставить президентский пост (что он сделал, как мы увидим, весьма неохотно, несмотря на все проклинаемые неудобства), Адамс произвел одно назначение. Так вышло, что оно оказлось жизненно важным для судеб страны – возможно, оно было самым важным назначением, когда-либо сделанным американским президентом.

Джон Маршалл (1755-1835) происходил из семьи поселенцев, он родился в бревенчатой хижине на виргинском фронтире. Как и в случае многих американцев первого поколения, для его семейства было характерно сочетание скромного достатка и благородного происхождения. Маршаллы принадлежали к «старым семьям», состоя в родстве с Ли, Рэндольфами и Джефферсонами. Его отец был известным в штате политиком. Маршалл воевал во время революции, но вследствие кризиса не получил полного образования – он лишь недолого посещал Колледж Вильгельма и Мэри. Однако он начал работать адвокатом в Ричмонде – американцы, желавшие повесить на входную дверь металлическую табличку со своим именем и словом «адвокат», никогда не были связаны цеховыми ограничениями в духе английской системы Инн-оф-Корт (закрытая судейская корпорация, имевшая монопольную привилегию на оказание соответствующих услуг – прим. перев.). Маршалл продемонстрировал такие отличные результаты, выступая на судебных процессах, что казалось – этот человек рожден для того, чтобы быть практикующим адвокатом.

Мощный старик

Mon, 07 Sep 2009 11:38:11 GMT

Алмон о методе двойного дефлятора (из 14-й главы The Craft of Economic Modeling, перевод мой, сама книжка должна [бы] выйти до конца 2009-го).

...
Прежде чем пойти дальше, мы должны сформулировать некое фундаментальное утверждение относительно Таблицы 1 (межотраслевая таблица - квадрат промежуточной продукции, снизу - группа строк, соответствующих элементам добавленной стоимости, сбоку - группа столбцов, соответствующая элементам конечного спроса - прим na_zametku). За одним исключением данные этой таблицы имеют смысл и в том случае, если они выражены в физических единицах. Мы можем измерять выпуск сельскохозяйственной продукции в бушелях, добывающей промышленности в тоннах, продукцию отрасли «электричество и газ» в британских тепловых единицах, транспорта – в тонно-километрах, затраты труда – в человеко-часах, доходы на капитал – в унциях золота и т.д. Подобные детализированные таблицы в натуральном выражении были даже построены в действительности – в Китайской Народной Республике. Василий Леонтьев, автор первой межотраслевой таблицы, на своих семинарах часто настаивал на том, что любое вычисление в экономке должно иметь смысл и в натуральном выражении.

Упомянутое небольшое исключение, однако, является достаточно важным: суммирование по столбцам данных таблицы в натуральном выражении не имеет никакого смысла, поскольку все величины, подлежащие суммированию, измерены в разных единицах. Разумеется, тот факт, что суммы элементов строки имеют смысл, даже если величины, сведенные в таблицу, фигурируют в ней в натуральном выражении, не компенсирует бессмысленности суммирования элементов столбцов. Это утверждение могло бы показаться настолько очевидным, что его не стоит упоминать – если бы не тот факт, что о нем так часто забывают, причем как раз те, кто составляет межотраслевые таблицы. Ведь если данные таблицы измерены не в ценах того года, к которому они относятся, то мы имеем дело, в сущности, с физическими объемами. Таким образом, мы можем построить таблицу за 2000 год в ценах 1980 года, в которой физической единицей измерения продукции в каждой строке будет «ценность одного доллара 1980 года». Иными словами, физической единицей, используемой для измерения каждого вида продукции, будет то количество этой продукции, которое можно было купить в 1980-м году на один доллар. Для каждого вида продукции, для которого может быть построен индекс цен, количество долларов 2000 года может быть пересчитано в физическую величину (доллар 1980 года) с помощью индекса цен. Добавленную стоимость, для которой не существует подходящего физической единицы измерения, можно пересчитать с использованием одного дефлятора – дефлятора ВВП – для всех элементов. Тогда суммарная величина добавленной стоимости в реальном выражении будет по-прежнему равна совокупному конечному спросу в реальном выражении. Таким способом можно получить весьма разумно построенную и вполне осмысленную таблицу. Однако ее суммы по столбцам не будут иметь смысла, и не будут совпадать с соответствующими суммами по строкам.

К сожалению, некоторые из тех, кто строит межотраслевые таблицы, не принимают во внимание этот факт и, насилуя данные и здравый смысл, приравнивают отраслевые величины добавленной стоимости разностям между суммой всех элементов отраслевого столбца и суммой тех элементов столбца, в которых содержатся данные о затратах промежуточной продукции в соответствующей отрасли. Итог такой процедуры имеет не больше смысла, чем глубокомысленное замечание о том, что если от пяти белок отнять три слона, то это будет равно двум львам. С арифметикой все в порядке, тогда как с единицами измерения – полное безумие.

Такая практика построения межотраслевых таблиц называется «методом двойного дефлятора». В соответствии с этим методом сперва дефлируется (пересчитывается в сопоставимые цены) валовый выпуск (gross output), а затем дефлятор применяется к затратам приобретаемой продукции, после чего разница между валовыми выпусками в сопоставимых ценах и затратами в сопоставимых ценах ошибочно интерпретируется как показатель «добавленной стоимости в сопоставимых ценах». Эта разница, представляющая собой статистическое недоразумение сомнительного происхождения, может быть положительной, но может оказаться и отрицательной. В действительности эта величина представляет собой оценку того, что производители отложили бы для оплаты первичных факторов производства, если бы они продолжили процесс производства, оплачивая затраты промежуточной продукции по ценам предыдущего периода после того, как эти цены изменились. Очевидно, что данная величина не является показателем «добавленной стоимости в реальном выражении», поскольку производители не производят ничего подобного. Возможно, эту ошибку будет легче распознать, если считать затраты труда (для которых у нас есть некая мера их стоимости) специфическим видом промежуточной продукции, а косвенные налоги в текущих ценах просто-напросто вычитать из валового выпуска.

Далее, метод двойного дефлятора должен порождать «доход на капитал в реальном выражении». В соответствующей таблице дефляторы, с помощью которых доходы на капитал в разных отраслях переводятся в постоянные цены, различаются от отрасли к отрасли. В результате остатки (разности между валовым выпуском и другими элементами добавленной стоимости, см. выше) могут оказаться отрицательными, в особенности в том случае, когда между двумя годами сравнения имеется промежуток в несколько лет. Стараться привести к сопоставимым ценам разность между двумя очень близкими величинами, применяя дефляторы к каждой из двух величин, и затем вычисляя разность между ними, означает прямо-таки напрашиваться на ошибки.

Очевидная бессмысленность метода двойного дефлятора часто маскируется тем, что берется две таблицы за соседние годы, после чего используются цепные индексы – чтобы минимизировать вероятность появления отрицательных значений. Однако бессмыслица остается бессмыслицей и для малых приращений. К сожалению, эта бессмыслица усугубляется тем обстоятельством, что она санкционирована международными статистическими стандартами, которых придерживаются статистические органы многих стран. Экономисты еще больше ухудшают ситуацию тем, что в своих исследованиях производительности факторов они используют эти смешанные агрегаты в качестве показателей «реального» [конечного] продукта.

Насколько я могу понять, удовлетворительного способа измерения реальной производительности на уровне отдельных отраслей не существует в принципе, поскольку отрасли в процессе производства кооперируются друг с другом, а также в силу того способа, которым осуществляется такая кооперация. Например, когда-то отрасль «производство телевизоров» представляла собой набор производств, изготовлявших корпуса, кинескопы, электронику и осуществлявших сборку готовых телевизоров из этих компонент. Затем эта отрасль превратилась в набор сборочных заводов, которые покупали корпуса, кинескопы и электронику на стороне, осуществляя только их сборку. Очевидно, что изменения валовых продаж (даже в сопоставимых ценах), деленные на затраты труда в человеко-часах в такой отрасли не являются подходящим показателем для измерения роста производительности. Скорее, выражение «изменение производительности» в данном примере имеет смысл только в том случае, если оно относится к тому, сколько труда и капитала в экономике в целом затрачивается на производство телевизора. Ниже мы рассмотрим способ, которым можно корректно получить соответствующие количественные оценки. Осмысленное, корректное получение таких оценок не имеет ничего общего с методом двойного дефлятора, да и само стремление вменить изменения продуктивности экономики в целом какому-то одному виду продукции, производимому какой-то одной отраслью, равноценно поиску несуществующего «места изобилия», или, иными словами, поиску мифического Эльдорадо.

Книга о внутренней политике в Чехословакии 1918-1938

Tue, 01 Sep 2009 00:38:55 GMT

Александр Бобраков-Тимошкин. Проект "Чехословакия". Конфликт идеологий в Первой Чехословацкой республике (1918-1938). М., НЛО, 2008. - 224 с., ISBN 978-5-86793-578-8.

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие первое (5)
Предисловие второе (8)

Глава 1. Сказка
~ Фабула [сказки]
~ Обоснованные сомнения (14)
~~ 1. Неочевидность государства, его "созданность", "искусственность" (15)
~~ 2. Кто субъект революции? Отсутствие "чехословацкой" программы "снизу" (16)
~~ 3. Плод "Версальской системы"? (18)
~~ 4. Насколько вообще исторически обосновано то, что произошло? (19)
~ "Демиург" [о Масарике, Гавличеке, Палацком и др.] (21)
~ Начало борьбы и "экспортная программа" (31)
~ Историческое и естественное право (37)
~ Этика и метафизика (41)
~ Ответы Масарика (42)

Глава 2. Идеалы (44)
~ "Конец истории" (45)
~ Демократия (46)
~ Нация (51)
~ Прогресс (59)
~ Европа и человечество (64)
~ Мифы (67)

Глава 3. Строительство государства, или Практика (76)
~ Первые проблемы (76)
~ Парламент (85)
~ Партии (88)
~ "Пятерка" [две социалистические и три центристкие партии, кабинет Шветлы] (94)
~ Противники (99)
~ Пресса, писатели и политика (100)
~ Президент и "Град" [ближний круг Масарика плюс пресса и др. ресурсы Града как политическая сила] (103)
~ Преемник [Эдвард Бенещ] (110)
~ Пероутка, Чапек и другие (114)

Глава 4. Оппоненты или враги? Дискуссии в "чехословацком" лагере (120)
~ Ничто кроме нации (120)
~ Карел Крамарж (122)
~ Кто нас освободил? (125)
~ Интегральные националисты (127)
~ Чехословацкий фашизм (129)
~ Радикальные католики (133)
~ Не Масарик, но Ленин! [коммунисты] (139)

Глава 5. Соотечественники или враги? Идеология ЧСР и национальные меньшинства (151)
~ Ситуация в Словакии (151)
~ Чехословакизм - это централизм (154)
~ "Самая серьезная наша проблема" [немцы в ЧСР] (162)
~ Нет пророка в своем отечестве? Эммануил Радл (173)
~ "Активисты" и "негативисты" (175)
~ Судетонемецкая партия (180)

Глава 6. Несчастливый конец и рефлексия (187)

Примечания (196)

Currency School and Banking School

Sat, 15 Aug 2009 10:09:53 GMT

Литература, посвященная дебатам сторонников денежной и банковской школ, огромна.

[обзор]

...Учитывая место, которое теории денег, денежного обращения, кредита и банковской деятельности занимают в австрийской школе, не приходится удивляться, что история этой полемики интересовала и теоретиков австрийского направления.

Здесь следует отметить, прежде всего, обстоятельное изложение Ф. Хайека, который отвел этой теме значительное место в первой лекции, прочитанной им в 1930-м году в Лондонском университете (впоследствии лекции 1930-1931 гг. составили книгу "Цены и производство", по-русски этот материал см. в [1, сс. 13-36]).

Мизес не разбирал эту тему так подробно как Хайек, ограничившись фиксацией главных итогов дискуссии, имеющих принципиальный экономико-теоретический характер. Поскольку очерк Хайека был написан в начале 1930-х, а из изложения Мизеса нельзя было получить представления о всех (часто важных) изгибах экономической мысли, то к 1960-1980-м годам в общем массиве литературы авторов австрийской школы образовалось пустое (в некотором смысле) место. Его заполнил Ротбард, посвятивший во втором томе своего двухтомника всем хитросплетениям течений экономической мысли Англии первой половины XIX века, вообще, и истории противостояния денежной и банковской школ, в частности, едва ли не больше страниц, чем какой-либо другой проблеме истории мысли (см. [2, pp. 52-55; 159-274; 291-293]).

Третье (по времени) значительное исследование истории полемики между денежной и банковской школой было осуществлено Хесусом Уэрта де Сото (см. [3, сс. 456-544]. Если Ротбард изучал (и излагал читателю) исторический материал на фоне истории экономической мысли в целом (теория ценности, теория денег, теория кредита, теория цен, теория производства и т.п.), то Уэрта де Сото концентрируется на соотношении положений денежной и банковской школы, с одной стороны, и аргументации сторонников центральных банков и свободной банковской деятельности, с другой. Этот, более узкий (по сравнению с Ротбардом) взгляд обусловил и достоинства, и недостатки раскрытия темы в изложении Уэрта де Сото - с одной стороны, оно отличается необходимой основательностью и полнотой, с другой, ему не хватает пространства, которое создается более широким контекстом, чем тот, который, так сказать, инструментально интересует автора. Тем не менее, это изложение можно смело рекомендовать в качестве литературе по теме - оно снабжено всеми отсылками и справочным аппаратом, причем, в отличие от двухтомника Ротбарда, книга Уэрта де Сото написана, что называется, "для самостоятельной работы" - сноски и ссылки занимают иногда до половины страницы и вносят огромный вклад в общую ценность книги.
-------------------------------
1. Хайек, Фридрих, Цены и производство (1931), М., Челябинск, "Социум", 2007.
2. Rothbard, Murrey, Classical Economics. An Austrian Perspective on the History of Economic Thought. Vol. II, Edward Elgar, 1995.
3. Уэрта де Сото, Хесус. Деньги, банковский кредит и экономические циклы, "Социум", 2008.

Устами младенца

Fri, 07 Aug 2009 22:13:44 GMT

(извлечение из Almon, Clopper, The Craft of Economic Modeling, Chapter 8, перевод мой):

...Последний по порядку (но отнюдь не по важности) фактор, влияние которого учитывается в данном уравнении, касается фондового рынка. Для отражения этого фактора мы ввели переменную sp500Rpc, которая представляет собой суммарную капитализацию компаний, акции которых входят в индекс S&P 500, скорректированную на дефлятор ВВП, и в расчете на душу населения. Динамику этой переменной можно видеть на рис. 8.4. В период между 1975 и 1985 годом он не показывал практически никакого роста. За 1985-1995 гг. этот показатель удвоился, после чего за следующие два года опять вырос в два раза. Такой рост заставил потребителей, владеющих активами в форме акций, почувствовать себя богатыми. Стали ли они тратить в соответствии с этим? Да, стали, как видно из результатов оценивания, в частности, из значения статистики mexval, которая для этой переменной равна 23-м. Данная переменная между 1995.1 и 2000.3 выросла примерно на 3000 долл., способствовав тем самым увеличению душевого потребления на 600 долл. (600 = 0,2 * 3000). За этот же период реальные сбережения в расчете на душу населения снизились примерно на 600 долл. Таким образом, все это часто обсуждаемое снижение сбережений может быть объяснено увеличением потребления, основанного на росте фондового рынка...

Дэниэл Пайпс, Заговор

Wed, 05 Aug 2009 13:26:35 GMT

Пайпс, Дэниэл. Заговор. Мания преследования в умах политиков. - М., Новый хронограф, 2008, - 336 с., пер. с англ. Д. Завольского, ISBN 978-5-94881-3.

Перевод сделан с издания: Pipes, Daniel. Conspiracy. How the Paranoid Style Flourishes and Where It Comes From, The Free Press (New York, 1997).

ОГЛАВЛЕНИЕ

Предисловие (5)

Глава 1. Вездесущие теории (9)
Недовольные
~ СПИД и наркотики (12)
~ Луис Фаррахан и "Нация Ислама" (15)
~ ["Правые"]* (17)
Мнительные
~ Patrick Buchanan (21)
~ Пэт Робинсон (21)
~ Линдон Ларуш (24)
~ Росс Перо (25)
~ [Фред Ньюмен и "Новый Альянс", Спиро Агню и др.] (27)
~ [кейсы (убийство Кеннеди, катастрофа лайнера TWA 1996 года и др.] (29)
~ [книги и фильмы] (31)

Глава 2. Зеркальный дом
Термины и концепции (36)
~ [специфика концепта всемирного заговора] (37)
~ [структура теорий всемирного заговора] (38)
~ [типология приверженцев теории] (40)
~ [субъекты заговоров в теориях заговора] (44)
Как поверить выдумке (49)
~ [логическая структура теорий заговора] (49)
~ [роль вкраплений элементов правды] (50)
~ [роль сознательного манипулирования] (52)
~ [теории заговора, высшая школа и наука] (54)
~ [теории заговора и издательский бизнес] (56)

Глава 3. Срывая маску (59)
Отличая действительность от выдумки
~ Здравый смысл (60)
~ Знание истории (61)
~ Явные клише [,их типология] (62)
~ "Все рвутся к власти" (66)
~ "Благотворительность - скрытая форма наживы" (66)
~ "Выигрыш выдает режиссера (67)
~ "Заговоры правят историей" (67)
~ "Нет ничего ни случайного, ни нелепого" (69)
~ "Видимость обманчива" (70)
~ "Свобода - это принуждение" (72)
История идей

Глава 4. Истоки (до 1815 г.) (80)
Крестовые походы: зарождение
~ Сами (82)
~ В союзе с мусульманами (84)
Просвещение: организация (89)
Французская революция: фобия тайных обществ (99)

Глава 5. Расцвет** (1815-1945)
Век девятнадцатый: вызревание (113)
~ [теория заговоров и правые и левые] (114)
~ [тайные общества: три течения] (115)
~ Недоверие к англо-американцам (118)
~ Ленинизм (120)
~ На правом фланге (123)
~ На левом фланге (129)
~ [теории заговора и американское общество] (131)
Мировые войны: у власти (136)
~ [евреи и война, теория иудо-большевизма, роль переводов "Протоколов"] (137)
~ Антиимпериализм (141)
~ Антисемитизм (143)
~ [1933-1945: практический конспирацизм] (151)

Глава 6. Отсутпление на окраины (156)
Левый тоталитаризм (156)
~ Антисемитизм (157)
~ Антиимпериализм (159)
На задворках политики (162)
~ [Зап. Европа: отступление теории заговоров и ее возврат] (163)
~ [теории заговора в постсоветской России] (165)
~ Вашингтон как часть заговора (168)
~ Влияние [теории заговора] в других странах (173)
~ На задворках политики (176)

Глава 7. Две конспирацистские традиции (188)
Совмещение (188)
~ Параллельные истории (190)
~ Основные темы (191)
~ Взаимное влияние (192)
~ Масоны (195)
~ Империалисты (198)
~ Тоталитарные движения (201)
~ [так кто же кого использует?] (202)
Преемственность (207)
~ [антисемитизм и фобии тайных обществ в США: сходство и различие] (207)
~ Великие европейские державы (210)
~ Ленинизм и нацизм (212)
~ Универсальные религии (213)
~ Незападный мир (217)
~ Модернизация (217)

Глава 8. Сумасбродства и мудрствования правых и левых реакционеров (221)
Крайности сходятся (222)
В объективе - правые (226)
~ [почему общественное мнение видит только правый конспирацизм?] (226)
~ [роль уровня образования левых конспирационистов] (228)
~ [роль качества исполнения, более высокого у левых] (231)
~ [кейс: гитлеризм и сталинизм] (236)
~ [кейс: интерпретация событий американской политической жизни, убийство Кеннеди, "Октябрьский сюрприз", дело О Джей Симпсона, тайные связи Буша-старшего, странный доклад 1997 года Office of the White House Counsel] (239)

Глава 9. Цена конспирацизма (245)
Цена конспирацизма (247)
~ Яд рассуждений (248)
~ Фрондерство и "самоедство" (248)
~ Настоящие заговоры (249)
~ Насилие (253)
~ Экстремизм (254)
~ Тоталитаризм (254)
~ Войны (255)
~ Массовые убийства (256)
Насколько стоит опасаться? (259)
~ [пессимистическая и оптимистическая группы оценок в американской литературе и прессе] (259)

Приложение 1. Благотворный антисемитизм (264)

Приложение 2. Бельмо Сталина (272)
~ [роль личного коспирацизма Сталина в трагедии 1941 года: постановка проблемы] (272)
~ Изоляция (276)
~ Теории заговора (277)
~ Уверенность в Гитлере (279)

Примечания (281) [включают ссылки на источники и литературу)

---------------------------------------
* В квадратных скобках - мои названия подразделов структуры, отсутствующих у автора; эти подразделы сформированы мной при чтении для удобства (вообще, надо сказать, что в структурном отношении книга неоднородна, есть случаи логичного и удобного членения материла, но есть и некий структурный сумбур, который я пытался преодолеть; квадратные скобки - один из итогов этих попыток).
** В книге - явная ошибка перевода (эта глава названа там "Процветание").

Норберт Фрай. Государство фюрера

Sat, 01 Aug 2009 23:18:58 GMT

Фрай, Норберт. Государство фюрера. Национал-социалисты у власти: Германия, 1933-1945. Пер. с нем. Л.Ю. Пантиной, науч. ред. А.Ю. Ватлин, - М.: Российская политическая энциклопедия (РОССПЭН); ГИИМ, 2009. - 255 с. - (Современная немецкая историография). ISBN 978-5-8243-1138-9

Перевод с: Frei, Norbert. Der Fuehrerstaat. Nationalsozialistische Herrschaft 1933 bis 1945. Muenchen, Deutscher Taschenbuch Verlag, 2001. (это второе, переработанное и дополненное издание, первое вышло в 1987 году).

ОГЛАВЛЕНИЕ

Тема

I. Кризис режима весной 1934 г.
Штурмовики под перекрестным огнем
Критика справа
Двойной удар Гитлера
Последствия событий 30 июня

II. Внутреннее развитие Третьего рейха
1. Формирование
~ От прихода в правительство до мартовских выборов
~ Покорение земель и закон о предоставлении чрезвычайных полномочий
~ Ликвидация рабочего движения и соглашение с промышленниками
~ Конец многопартийности и "унификация" общества

2. Консолидация
~ Экономическое чудо национал-социалистов
~ Рабочие и "народное сообщество"
~ Идеологическая мобилизация
~ Культура и жизнь
~ Систематизация террора и расцвет СС

3. Радикализация
~ Начало войны и немцы
~ Лечить, использовать, уничтожать
~ Истребление европейских евреев
~ Тотальная война и распад режима

III. "Государство фюрера": сила воздействия и результаты

[IV] Документы*
1. Наблюдения приват-доцента: к социологии национал-социалистической революции (заметки, относящиеся к первой половине 1934 года, приват-доцента Института мировой экономики Кильского университета Рудольфа Хеберле)
2. Картофель вместо свинины: Рудольф Гесс о "жировом кризисе" 1936 года (речь в городе Хоф на открытии нового "Дома Адольфа Гитлера", напечатанная в "Фёлькишер Беобахтер" 13 октября 1936 г.)
3. Йозеф Геббельс: "Фюрер совершенно счастлив" (отрывки из дневников)
4. Фюрер о "государстве фюрера": "Самый прекрасный вид демократии" (отрывки из речи Гитлера 29 апреля 1937 года в честь первой годовщины трех партийных учебных заведений)
5. Генрих Гиммлер: запрет на курение и "особое лечение" (подборка писем Гиммлера)
6. Роберт Лей: профессиональное соревнование и никакой усталости (отрывок из брошюры "Солдаты труда" 1938 году, посвященный задачам Имперского профессионального соревнования всех трудящихся немцев 1938 года)
7. Режим и "антиобщественные элементы" (записка к согласованному проекту закона "Об антиобщественных элементах", написанная мюнхенским профессором-юристом Эдмундом Мецгером)
8. Врач, специалист по эвтаназии, пишет жене: "Работа так и кипит" (выдержки из писем Фридриха Меннеке, бывшего окружного уполномоченного расово-политического управления НСДАП, затем военного врача, привлеченного летом 1940 года канцелярией фюрера в качестве консультанта по вопросам эвтаназии)
9. Земля на Востоке и страна иллюзии: национал-социалистическое песенное наследие и песенки, помогающие "держаться"
10. Граф Гельмут-Джеймс фон Мольтке: поднять образ человека (письмо графа фон Мольтке, арестованного в январе 1944 года за предоставление квартиры для совещаний оппозиционеров и казненного год спустя, написанное им в апреле 1942 года во время командировки в Турцию своему английскому другу Лайонелу Кёртису).
11. Адольф Эйхман: Ванзейская конференция (отрывок из протокола допроса Эйхмана, на котором он разъясняет израильскому следователю записи, сделанные им во время совещания в Ванзее 20 января 1942 года)
12. Конец "государства фюрера": немцы покидают его (сохранившийся фрагмент последнего рапорта службы безопасности СС, составленного в конце марта 1945 года, в котором анализируются настроения и положение населения)

[V] Источники, исследования, литература
Библиографии, справочные издания, публикации источников (обзорная статья)
Архивы и фонды (обзор обзоров)
Первые шаги и дальнйшее развитие исследования национал-социализма (исторический обзор)

[VI] Хронология
(1933-1945, основные события, включая законы, указы и постановления, назначения должностных лиц, ведомственные акты по переходу тех или иных сфер жизни в ведение министерств и ведомств и т.п.)

[VII] Таблицы и схема
Число членов НСДАП (конец 1925, сентябрь 1930, январь 1933, май 1933, 1939, 1942, 1945)
Безработица в Германском рейхе, 1928-1940 (работающие по найму, безработные, в % от числа членов профсоюза, в % от числа работающих по найму)
Средняя зарплата в Германском рейхе, 1928-1944 (без вычетов, номинальная, реальная, в час, в неделю, прожиточный минимум)
Промышленное производство в Германском рейхе, 1928-1944 (индекс к 1928, всего, потребительские товары, товары промышленного назначения, в т.ч. в горной промышленности)
Таблица "Организационная структура и руководство НСДАП (на ноябрь 1936) (+ примечания к таблице)

[VIII] Послесловие к новому [немецкому] изданию

[IX] Указатель имен

--------------------------------
* Здесь и ниже - номера разделов мои, до скобок подразделы именуются так, как внутри книги, в скобках - мое пояснение природы источника или особенностей материала).

Янни Коцонис. Как крестьян делали отсталыми. М., 2006

Mon, 22 Jun 2009 09:00:14 GMT

Янни Коцонис. Как крестьян делали отсталыми. Сельскохозяйственные кооперативы и аграрный вопрос в России 1861-1914 гг. М., Новое литературное обозрение, серия Historia Rossica, пер. с англ., 2006. – 320 с. /Yanni Kotsonis. Making Peasants Backward. Agricultural Cooperatives and the Agrarian Question in Russia, 1861-1914.

Введение. Отсталость, легитимность и господство в российской и сравнительной перспективе (10)
1. Значимость проблемы (10)
2. Отсталость и прогресс как идеология и основа легитимности (14)
3. Модерность (modernity) и господство (19)
4. Источники и методология (23)

Глава 1. На пути в общество: европейские модели и русские крестьяне, 1861-1925 (30)

1. Из Делича в Дороватово: кредитные кооперативы, крестьянская община и вопрос о собственности (32)
2. Маслосыродельные артели и «естественное положение» крестьянства (44)
3. Коллективное землевладение и коллективная бедность (48)
4. Обособленность (52)
Литература и примечания к главе 1 (59-62)

Глава 2. «Народное хозяйство»: трудовое крестьянство и рынок без капиталистов. 1895-1904 (63)
1. Собственность и создание трудового крестьянства (69)
2. Рынок без капиталистов (80)
3. Хаос и рациональность в правительственных представлениях (86)
Литература и примечания к главе 2 (90-93)

Глава 3. Кооперативы и кастовость: спор о собственности в эпоху П.А. Столыпина (94)
1. Проблемы собственности и споры о «крестьянской культуре» (100)
2. Профессиональные кадры и вопрос о собственности (115)
3. Укрепление кастовости: земское дворянство, аграрная политика и кооперативы (122)
4. «Ветхие мехи и новое вино»: сельскохозяйственный бюджет в 1905-1914 гг. (133)
5. Собственность, кредит и смысл кооперативной политики в 1911-1914 гг.
6. Аграрная политика – от интеграции к обособлению (142)
Литература и примечания к главе 3 (144-152)

Глава 4. Граждане: отсталость и легитимность в агрономии и экономике: 1900-1914 (153)
1. Возврат к теории tabula rasa: наука и агрономия после 1905 г. (158)
2. Заполнение пустоты: вымирающие деревни и кооперативные объединения (171)
3. Сценарии противоборства: кулаки, крестьяне и профессионалы (181)
4. Крестьянская собственность, власть профессионала и «капитализм» (185)
5. Граждане при старом режиме (194)
Литература и примечания к главе 4 (205-217)

Глава 5. Как крестьян делали отсталыми. 1900-1914 (218)
1. «Живые цифры»: статистика и ее социальное значение (221)
2. Капитализм, рациональность и социальный смысл в кооперативном движении (231)
3. Политика легитимности в деревне и пределы сопротивления (241)
4. Этничность в практическом применении (257)
5. Несостоявшиеся сообщества (267)
Литература и примечания к главе 4 (280-289)

Эпилог (290)
Литература и примечания к «Эпилогу» (294)

Избранная библиография (295)
Архивные источники (295)
Опубликованные источники и литература (296)

Именной указатель (307)

Дэвид Гордон, рецензент

Mon, 04 May 2009 09:00:28 GMT

Хороша сноска из гордоновской рецензии (на сборник cutting-edge экономистов {на мой вкус - все же promising даже по критериям составителей} с двумя заключительными эссе в покровительственных тонах, написанных Эрроу и Самуэльсоном, 2004 года).

I have noticed the following error, surprisingly made by Kenneth Arrow: Kakutani’s fixed-point theorem is a clarification of a theorem of Brouwer, not von Neumann (p. 304).

Сама рецензия: http://www.mises.org/misesreview_detail.aspx?control=277
Рецензируемое: The Changing Face of Economics: Conversations with Cutting Edge Economists.
David Colander, Richard P.F. Holt, and J. Barkley Rosser, Jr., eds. University of Michigan Press, 2004, x + 358 pgs.

РФ-золото, обзор компаний, по сост. на начало 2004

Sat, 11 Apr 2009 04:08:34 GMT

Кузьмин А.В. Российская золотодобывающая промышлненность – процессы консолидации
Минеральные ресурсы России, No. 4, 2004.

http://www.geoinform.ru/?an=mrr_04_04_04